Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Их ворошиловский стрелок вскинулся.

— Да вы серьёзно?

Сергеич повернул к нему голову.

— Я сказал, играем.

Кирилл посмотрел на Сергеича, вернее даже так — просверлил мужика взглядом. Но то ли глаз-сверло у него протупился, то ли ещё что, но Сергеич в его сторону даже не повернулся. Очень старательно не повернулся, между прочим. Сделал вид, что кроме поля и правил вокруг больше ничего не существует. Кстати, это, пожалуй, единственно правильная позиция при наших вводных.

Добрыня на секунду растерялся. Он явно уже приготовился к несправедливости, сжал зубы, собрал злость в кулак, чтобы не выпускать её наружу. А пацану вдруг дали честное решение. Не ожидал такого поворота пацан.

— Играю, — сказал он и снова прижался к укрытию.

Я внешне никак не отреагировал. Внутри же поставил галочку. Сергеич пристегнул яйца и начал возвращать себе профессию.

Наёмники только разозлились. Ну и почти сразу же сменили направление своего давления. Рыжего спровоцировать не вышло. Значит, пошли по Дане.

Сначала пару шариков положили рядом с его укрытием. Потом синий с правого фланга крикнул:

— Эй, слабое звено, выходи уже!

Даня замер.

Я видел, как он осунулся после этих слов. Ровно те самые слова про «слабое звено» уже приходили ему в сообщениях. Теперь они прилетели на поле — громко, как при своих, так и при чужих. Вот для этого его и готовили. Моего пацана хотели сломать так, чтобы остальные увидели и поверили.

— Не слушай! — бросил Рыжий.

Глеб тоже крикнул с ближнего сектора:

— Дань, всё нормально — главное, сектор держи!

Даня поднял маркер. Рука у него предательски дрожала. Он дал три выстрела, все ушли в щит и сетку. Четвёртый шарик вообще улетел куда-то в молоко. Но Даня стрелял. Он остался за укрытием, держал сектор и, пожалуй, самое главное — никуда не побежал.

— Ещё! — крикнул Глеб. — Держи!

Даня выстрелил снова. Получилось тоже плохо и неточно — выстрел полетел слишком рано. Но суть-то была в другом — пацан держался, как мог. Для него сейчас это было куда важнее любого попадания. Вот такими крохами он возвращал себе веру в собственные силы.

Но даже несмотря на это мои парни начали терять позиции. Поле работало против них. Центр был за синими. Наёмники давили быстрее, чем наши успевали перестраиваться. Елисея сняли на нижнем переходе. Добрыню прижали к укрытию, потом выбили выстрелом в плечо, когда он попытался поменять сторону. Обычные синие тоже разошлись и раздухарились, начав увереннее подхватывать темп наёмников.

Рыжего оперативно зажали у низкого щита. Он выглянул, дал пару выстрелов, почти успел уйти, но шарик ударил ему в маркер, второй тут же хлопнул по маске.

Рыжий поднял руку и вышел.

— Не получается!

Елисея сняли чуть позже. Он двигался к боковому укрытию, увидел, как один из наёмников вышел за линию и тут же вернулся на поле. Мой пацан даже поднял руку, чтобы указать судье, но вспомнил приказ не спорить. Именно в этот момент прилетел шарик в плечо.

Пацан поднял руку и тоже вышел.

— Один из этих новых вышел за границу и вернулся, — процедил он, проходя мимо меня.

Ближе к финалу первого раунда Даня остался в сложной позиции. Глеб был рядом, но его тоже прижали. Он видел сектор, но не мог бросить свой угол. Синий наёмник справа начал давить Даню к границе поля. Очень аккуратно. Шарики ложились так, чтобы пацан отступал ещё на полшага, потом ещё. За спиной у Дани была линия. Если он выйдет, его можно снять как нарушителя или заставить поднять руку самому.

Леон оказался рядом по диагонали.

Он всё прекрасно видел. Видел, что Даню не просто выбивают, а выталкивают. Видел, как наёмник ждёт нужного шага и как Даня пятится и уже почти наступает за ленту.

Леон поднял маркер. У него был шанс снять Даню сбоку, чисто по игре. Красиво для синих и очень полезно для чужой схемы.

Я стоял у линии и молчал. Тут я уже ничего не мог сделать. Если крикну, помогу только тем, кто ждёт моей прямой команды. Если же полезу в спор, то попросту этим подарю Кириллу повод.

Нет уж. Сейчас это был момент Леона. Маленький и почти незаметный, но определяющий.

Даня сделал ещё полшага, наёмник уже повёл маркер на него, ожидая, что Леон дожмёт соперника. И Леон действительно вскинул маркер, прицелился, но ударил сильно в сторону от Дани. Намеренно? Да вот чёрт его знает, но Дане этого промаха оказалось вполне достаточно, чтобы сместиться, уйти с линии огня синих и не перешагнуть ленточку. Операция психологического давления наёмника провалилась — он попытался лишить моего пацана уверенности, выбив его из игры без единого выстрела. Но вот хрен тебе!

Последующие выстрелы наёмника ударили в молоко, Даня ускользнул за укрытие. А наёмник, весь такой собранный и сосредоточенный, после этого всплеснул руками. Хотел вывести на эмоции Даню, а сэмоционировал сам. Он резко повернул к Леону голову.

— Ты за кого играешь?

Леон замер лишь на миг.

— За синих, — отрезал он. — За своей игрой смотри.

Наёмник зло отвернулся и дал серию по укрытию Дани. Даня пригнулся, Глеб тотчас прикрыл его сбоку и крикнул что-то короткое из своего сектора. Момент прошёл. Даню всё равно потом дожали, но не так, как планировали.

Раунд закончился через пару минут.

Сергеич дал свисток и поднял руку.

— Стоп! Раунд за синими.

Красные выходили с поля тяжело. Все в краске, злые, мокрые настолько, что хоть футболки выжимай. Даня шёл молча, руки у него чуть дрожали, но он сам снял маску и сам дошёл до своих. Конечно, никакого удовольствия от поражения у пацанов не было и быть не могло. Радоваться тут было нечем, но главное, что могли сделать, пацаны сделали. Красные не развалились под таким серьёзным давлением.

И именно это, пожалуй, было куда важнее, чем победа. Вернее, это и было победой моих ребят в этом раунде.

Синие радовались сдержанно. Обычные синие улыбались, переговаривались и хихикали. А вот наёмники выглядели спокойно. Для них это был рабочий раунд. Победили, пошли дальше. Но благо им удалось реализовать далеко не всё из задуманного. И эти пассажиры явно не ожидали, что соперник покажет зубы.

Высокий из четвёрки прошёл мимо красных, даже не пытаясь говорить тише.

— Это основные были? — спросил он у своего товарища.

— Похоже, да, — ответил второй. — Тогда второй раунд можно играть левой рукой.

Третий посмотрел в сторону Дани и усмехнулся.

— Слабого справа опять прижмём, и сам