Вожатый из 90-х - 4 - Валерий Александрович Гуров

Директор недовольно поджал губы. Сергеич на поле повернул голову к бровке, но пока молчал. Ему сейчас приходилось судить под таким количеством взглядов, что я почти сочувствовал мужику.

Высокий тем временем решил, что пора заканчивать этот стыд. Он резко выскочил из-за укрытия, явно собираясь одним рывком снять Даню и вернуть себе статус главного страшного дяди на площадке. Идея была вполне понятная. В нормальном состоянии он бы, скорее всего, успел реализовать свою задумку.

Но спазм ударил его снова — прямо на выходе. Он сбился с шага, тело чуть пошло судорогой, и конкретно так подставился.

Добрыня месяц назад простил бы. Сегодня он прощать ничего не собирался — сдвинул ствол, дождался, пока высокий сам войдёт в линию поражения, и нажал на спусковой крючок.

Шлепок краски прозвучал отчётливо. Пятно легло в плечо, почти у края маски.

Высокий замер.

Я видел, как он захотел спорить. У него даже рука пошла к пятну от краски, будто его можно было стереть быстрым движением. Не успел, правда, — его снова согнуло.

— Синий, поражён! — громко сказал Сергеич. — Покинуть поле!

Кирилл резко повернулся к нему.

Сергеич выдержал взгляд.

— Выход, — повторил он.

Высокий поднял руку и пошёл к сетке, совершенно обескураженный тем, что только что произошло. Красные оживились — я успел посмотреть на каждого пацана.

— Раунд продолжается! — я поспешил снять ступор. — Даня, держи сектор! Рыжий, не засыпай! Глеб, центр держи, центр тебе говорю!

Но сама игра при этом чуть дрогнула.

У синих выбыл не просто игрок, их команда лишилась того, кто по сути цементировал весь правый край. Второй наёмник понял это мгновенно. Он был ниже высокого, чуть поплотнее, и едва высокий вышел за ленту, как этот товарищ перехватил командование на себя.

— Левый фланг держать! — рявкнул он. — Ты, назад! Под ногами не путайся!

Обычный синий пацан замешкался у фанерного щита. Второй наёмник врезался в него плечом и просто выдавил с позиции. Парень отступил, едва не споткнулся, поднял маркер и растерянно посмотрел на своих.

Я заметил, как Марат сжал челюсть. Он прекрасно видел отношение к обычным пацанам со стороны своих так называемых «сокомандников». Синих поставили на поле как мебель, и другой роли для пацанов попросту не предполагалось.

— Вот так, значит, — едва слышно пробормотал Пашка на своей линии.

Леон молчал, но начал двигаться осторожнее, держась чуть в стороне от наёмника. Похоже, участие в спектакле ему нравилось всё меньше.

Второй наёмник действовал грамотно. Этого отрицать не стоило. Этот товарищ не собирался мстить за высокого, лезть грудью на красных ему было совершенно ни к чему. Сначала закрыл дыру справа, потом плотным «огнём» отрезал Глебу выход в центр, следом заставил двух синих работать по Рыжему.

Через минуту инициатива на поле снова вернулась к синим.

Рыжий прижался к укрытию. По его щиту хлопали шарики, и каждый удар заставлял пацана вжимать шею в плечи. Даня снова оказался под давлением, только теперь его резали перекрёстно. Что хотели сделать наёмники, я понимал — справа очередь, слева крик, а впереди манящий пустой коридор, который слишком уж приглашал сделать глупость.

Глеб переступил с ноги на ногу. Я видел, как его тянет вперёд. Пацану хотелось поймать момент, выскочить и доказать, что красные уже перехватили игру.

— Глеб! — крикнул я. — Центр держи, не ведись!

Пацан услышал и мотнул головой, но приказ нарушать не стал.

Кирилл на бровке заметно оживился, и в его голос тотчас вернулась прежняя хозяйская наглость.

— Вот так! Давите парни! Красные уже посыпались!

Я посмотрел на него через сетку. Кирилл делал вид, что руководит игрой, хотя на деле просто ждал, когда чужие дяди додавят пацанов.

Добрыня сидел за укрытием чуть левее и молчал, его давили. В это время ещё один наёмник работал по одному и тому же ритму. Давал короткую очередь, смещался и давал команду своим. После снова выпускал очередь.

Рыжий, видя это, вдруг высунулся на полкорпуса из-за укрытия и крикнул:

— Даня! Слева чисто! Выходи! Сейчас!

Даня рванул почти на прямых ногах, с маркером, дуло которого ходило ходуном. Пацан сделал шаг, потом третий, и оказался за другим укрытием — ниже, удобнее, с нормальным углом на правый сектор.

— Хорошо! — бросил я. — Рыжий, смещайся!

Рыжий послушно ушёл за щит, и очередная порция краски прошла по фанере уже над ним. Он выдохнул так громко, что все на поле услышали.

— Я живой? — спросил он сам себя.

— Пока да! — крикнул в ответ Добрыня. — Не порть нам статистику!

У пары красных вырвались нервные смешки.

Второй наёмник разозлился, поняв, что его заранее заготовленная ловушка не сработала.

— Левее, блин! — заорал он на синего возле бочки. — Я сказал, левее! Ты глухой?

Пацан полез туда, куда ему приказали, хотя позиция была откровенно дрянная. Ещё один наёмник пригнулся за укрытием на секунду дольше, чем раньше. Потом резко выпрямился, дал очередь, сменил угол и опять скрылся. Когда он поднялся в следующий раз, я видел, что его начинает догонять. В животе этого товарища прямо сейчас булькало всё сильнее и сильнее. И он прекрасно понимал, что ничем хорошим это не закончится.

— Сейчас будет лезть, — сказал я одними губами.

Наёмник занервничал — дал синим короткую команду, пригнулся, перенёс вес на левую ногу и стартовал. В этот момент его скрутило впервые по-настоящему. Ненадолго, правда, — примерно на полсекунды. Он даже удержал маркер.

Правда, это наёмнику не особо помогло. Добрыня выстрелил раньше, чем тот полностью вышел из-за укрытия. Пацан бил по месту, куда наёмник должен был прийти, подумав на полсекунды быстрее противника.

Наёмник вывалился из-за укрытия и…

БАМ!

Шарик лопнул у него на груди. Второй попал в край рукава.

— Есть! — крикнул Рыжий.

— Не было! — взорвался наёмник.

Он резко повернулся к Сергеичу.

— Рикошет! От щита сняло!

Сергеич уже шёл к нему. Кирилл мгновенно вклинился с бровки.

— Проверьте внимательно! — крикнул он. — Там мог быть рикошет! У красных уже были спорные эпизоды!

Я смотрел на Сергеича и со своей стороны ничего не говорил. Сейчас лишнее слово только дало бы Кириллу повод устроить базар. Инструктор и сам прекрасно видел пятно. Свежее, жирное, с краской, стекавшей по ткани. Понятное дело, что никакого рикошета тут не было и быть не могло — мой пацан попал чисто. Но что решит Сергеич — посмотрим.

Он наклонился, проверил попадание и выпрямился.

— Игрок поражён. Выход.

— Да ты издеваешься? — процедил наёмник.

— Выход, — повторил Сергеич жёстче.

Кирилл аж прыгнул ближе к сетке.

— Вы