Гувернантка. Личная тайна его превосходительства - Полина Никитина

Девочка кивнула, но пальцы не разжала. Рука дёрнулась и несколько капель бульона пролились на скатерть, а Дмитрий, не замечая этого, продолжил:

– Поэтому, прошу вас быть осторожнее, Ольга Георгиевна. Этот нелюдь – уж простите, но я не могу назвать его человеком, за пять лет расправился с пятью женщинами. Весьма жестоким образом.

Да что ж его понесло-то при ребёнке!

Я бросила на него быстрый взгляд и красноречиво поджала губы, а когда мы встретились глазами, медленно опустила свои на девочку.

Но Строганов, кажется, не понял намёка.

– Все как одна – брюнетки молодого возраста. Не русые, не рыжеволосые, только брюнетки, дюже похожие на вас, Ольга Георгиевна. Либо сироты беззащитные, либо болезные, которых нужда выгнала на улицу, и у них не было сил дать отпор.

Даша громко шмыгнула носом, и я мягко погладила её по спине, снова жестикулируя превосходительству, чтобы не говорил таких вещей при дочке.

– Вы должны понять, что я не могу запретить вам выходить на улицу, но будьте благоразумны. Я бы не хотел узнать дурные новости из газет и искать новую гувернантку для дочери. Со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы в кратчайшие сроки найти и арестовать колодника.

Да что ж он не угомонится!

Раздался громкий всхлип, и я возмутилась, напрочь забыв о приличиях:

– Зачем вы такое говорите при ребёнке?

Дмитрий поджал губы и отвёл взгляд в сторону.

Неужто дошло?

Совсем уже очерствел с такой работой!

Умничка Даша быстро справилась с эмоциями. Вместо того, чтобы расплакаться, она вскочила, обняла меня за шею и прижалась щекой к плечу:

– Я вас никому не отдам, Ольга Георгиевна! Особенно этому… этому… ублюдку!

В столовой повисла тишина.

Дмитрий побледнел, я шумно сглотнула.

– Дарья! – сурово окрикнул он дочку. – Следи за языком! Где ты набралась таких слов?

Зашибись, Оля… утром не выгнали, зато на ночь глядя отправишься домой.

Даша испуганно подняла глаза на папеньку и честно призналась, подписав меня, как минимум, под выговор в устной форме:

– Ольга Георгиевна крикнула, когда бросилась меня защищать. Велела ему живо от меня отойти и назвала уродом, а потом и этим словом…

На виске Строганова, под кромкой тёмных волос, забилась синяя венка. Кадык судорожно дёрнулся, и он впился в меня взглядом как собака в сахарную косточку. Внутри всё оборвалось.

– Марья Фёдоровна! – позвал он громко, и когда в дверях появилась экономка, велел ей, – уведите Дарью.

Марья Фёдоровна кивнула , бросив на меня сочувствующий взгляд, и Даша неохотно поплелась в её сторону. Едва обе скрылись в коридоре, в глазах Строганова вспыхнул огонь:

– А вас, Ольга Георгиевна, ждёт очень серьёзный разговор.

Глава 39

Я склонила голову, предчувствуя долгую нотацию, и смиренно выдавила:

– Слушаю вас, ваше превосходительство.

“Давай, прочитай мне лекцию о морали и снова напомни, кто ты, и кто я, – мысленно проворчала. – Был бы на дворе двадцать первый век, я бы за словом в карман не полезла. Тоже мне, блюститель морали в погонах.”

Неожиданно для меня, голос Строганова прозвучал довольно злобно:

– Ольга Георгиевна, вы вообще чем думали, когда говорили подобное при юной барышне?

Честно? О том, как остаться в живых.

– Почему вы снова и снова заставляете меня сомневаться в качестве вашего воспитания?

Моего воспитания?

Я вскинула взгляд, готовая парировать, но осеклась, не успев и рта открыть. В глазах Строганова плескался уже не огонь. Это была такая ярость, что мне впервые стало страшно. А уж каково преступникам, когда они видят перед собой такого Строганова? По-хорошему, тут только сдаться добровольно и молить о пощаде.

И ведь я понимала, что у мужика просто накопилось. Проблемы с предыдущей гувернанткой, масленичные гуляния явно прибавили хлопот, капризы Даши, побег колодника, нападение на дом… Тут и железная выдержка даст сбой.

А я сейчас – самая удобная мишень.

“Не перечить, – скомандовала себе, делая глубокий вдох. – Не спорить. Сейчас он выговорится, успокоится, а уже завтра снова переключится на работу.”

– Прошу прощения, ваше превосходительство, – мягко повторила, всем видом давая понять, что не готова идти на конфликт. – Так вышло.

Вот только моя покорность лишь распалила Строганова.

– Так вышло? – голос начальника сыскной полиции стал ещё громче и жёстче. – А что ещё так выйдет, Ольга? Чему вы ещё научите мою дочь? Каким ещё бранным словам? Или начнёте на пару сбежать из дома? Играть в азартные игры?

“Ага, – фыркнула про себя, держась исключительно на иронии. – Будем с Дашкой резаться в подкидного на пирожки с капустой”.

– Что вы сказали? – рявкнул он, заметив, как шевельнулись мои губы.

Чёрт! Я это вслух сказала? Если так, то мне, говоря простым русским разговорным, хана пришла.

– Повторите громче, – потребовал он, – или вам в очередной раз напомнить ваше место в моём доме?

Это стало последней каплей.

Я резко вскочила, едва не опрокинув тяжёлый стул. Тот жалобно скрипнул и на секунду завис на задних ножках, но не упал. Упёрлась ладонями в столешницу по обе стороны от полупустой тарелки с супом и возмущённо уставилась на Строганова.

– Прошу прощения, ваше превосходительство! В следующий раз, когда Дашу попытаются убить, я буду заламывать руки, закатывать глаза и жалобно причитать: “Милейший сударь, позвольте! Ослабьте, пожалуйста, хватку, а то Дарье Дмитриевне не хватает воздуха!”

Воздуха и правда не хватало. Горло сжималось, не позволяя драгоценному кислороду наполнить лёгкие, а инстинкт самосохранения кричал о том, что в лучшем случае – меня сейчас же выставят за дверь и запретят приближаться к этому дому. А в худшем – привет, тюремная камера.

Дмитрий Александрович, подпитывая мой страх, медленно поднялся на ноги. Шагнул в мою сторону и я вздрогнула, увидев, как он сжимает кулаки.

Он же не опустится до того, чтобы меня ударить?

Но тело решило не рисковать и ноги сами шагнули назад. Строганов также молча шагнул ко мне с бледным, каменным лицом.

– Не передёргивайте, Ольга, – морозным тоном отчеканил он.

Ещё один шаг. Я мелко попятилась назад, но уже не могла остановить поток эмоций.

Меня тоже прорвало. Не в то время, не в том месте, и с крайне неподходящим человеком.

– Вы себя хоть слышите? А вы – взрослый, сильный мужчина, что скажете, когда поймаете Безродного? “Оп-ля! Пройдёмте, голубчик, в камеру?”

Кажется, Дмитрий поперхнулся от такой наглости и