Улей. Испытание жрицы - Юлия Борисовна Жукова

прямо сейчас всех, кто на грани сгорания, нежели чем допустить небольшой риск, что кто-то из замутнённых чересчур обнадёжится? — ответил за меня седой вояка. — Конечно, замутнённым же вовсе не свойственна безрассудность, они прямо-таки до последнего знака просчитывают опасности, в которые ввязываются.

Князь и блондинчик усмехнулись.

— Да уж, они что так, что так будут мереть пучками, — заметил второй. Старик неодобрительно цыкнул, но не стал спорить.

— Эта недобросовестная жрица просто наживается на чужом горе! — выкрикнул Фридьоф, видимо, свой последний аргумент.

— А что, есть ли толк? — внезапно взял слово князь. — Много ли напроясняли?

Говорил он вальяжно, без интереса, но мне показалось, что это напускное.

— Человек десять, я не считала, — припомнила я.

— А что ж так мало? — хмыкнул князь. — Уж сколько дней с вашего посвящения прошло!

— Да всего-то раз, два и обчёлся. Вчера не до этого было, сегодня, — я повела вокруг рукой, — как видите, тоже…

Князь поцокал языком с напускным неодобрением и снова попытался поставить ноги на мысочки и опять сразу же вернул, как было.

— Ах, какая незадача, у Верховной жрицы вовсе нет времени заниматься своей работой.

Я вытаращилась, а вот Старший жрец тут же озвучил моё изумление:

— С каких это пор прояснять замутнённых — работа Верховной жрицы⁈

Князь пожал плечами.

— А разве не все жрецы этим занимаются? Это вы уж там между собой решайте, у кого какие задачи, по мне так всё едино.

Фридьоф хватанул ртом воздух так, словно начал задыхаться в каком-то приступе.

— Княже, традиционно Йатибьолль должна приносить нам удачу на охоте и защиту дома, — мягко пояснил Вигго таким тоном, каким говорят с ребёнком. — Прояснять замутнённых — работа обычных жрецов, а Йатибьолль у нас сама охотница, сначала пёс трупов, потом Драуг…

— Кстати об этом, — оживился князь. — Почём Драуга загнали?

Я даже растерялась от такой непосредственности.

— Отдала на реализацию, пока финальную цену не услышала.

— Понятно, поня-ятно, — протянул князь. — Надеюсь, вы знаете, что с продажи кристаллов выше третьего уровня следует платить налог?

О, ну вот и настал момент выяснить этот вопрос.

— В целом знаю, но как раз хотела у вас уточнить. Как я понимаю, я не отношусь ни к одной категории населения, для которых установлен размер налога с добычи. Не могли бы вы уточнить, сколько процентов с меня причитается.

Князь запрокинул голову назад, то ли обдумывая, то ли вспоминая. Потом хлопнул тыльной стороной руки о ладонь другой и ответил:

— Восемьдесят процентов.

Я похолодела.

— Восемьдесят — платить или оставить себе?

— Восемь из десяти частей вы обязаны передать в казну.

Я сжала зубы. Старший жрец фыркнул, но мне было не до него.

— Вы издеваетесь?

Это даже вопросом не было: князь совершенно явно издевался и смаковал эффект.

— Так вас никто не заставляет торговать добычей, — выпятив губы, заметил он. — Паёк у вас есть, кров над головой тоже, даже одежду дают, а лишние деньги только отвлекают от великой миссии жрицы. Это мирское, наносное, зачем оно вам?

Я просто кипела, а вида не подавала только потому, что на князе крупными буквами было написано: он это нарочно. То есть ему мало поставить мне условие на выживание, нужно ещё и сделать выполнение этого условия максимально трудным!

— Но мне нужно ходить в Сальфьяллу, чтобы развиваться! — воззвала я к разуму. Чтобы замутнённых прояснять, тоже нужно, но этот довод они тут вряд ли оценят.

— Так и ходите, я вам что, запрещаю? — удивился этот невыносимый человек.

— А экипировку я на какие буду покупать⁈ — не выдержала я и повысила голос.

Князь развёл руками.

— А зачем вам? У вас ведь сила Верховной жрицы. Но если её не хватает, всегда можно найти способы. Вон, обычные жрецы как-то справляются!

Он кивнул на Фридьофа, и тот снова возмущённо забулькал что-то о традиции и чужой работе.

— На этом сегодняшний суд объявляю законченным, — внезапно серьёзно и громко сказал князь, выхватил какую-то дубинку и врезал ею по подлокотнику кресла. Раздался гулкий металлический звон.

— Но, княже… — растерялся блондинчик. — Как же…

— Вам что-то непонятно в словах «суд закончен», хирдман Эйнар? — ядовито спросил его старик с пучком.

— А вас, хирдман Торвальд, вовсе не заботит, будет ли Верховная жрица исполнять свои обязанности?

Поверх него жрец пытался выяснить, какое, собственно, решение вынес суд по моему вопросу, а вот Вигго сразу зашевелился в сторону лестницы.

— Мне кажется, ей виднее, — начал Торвальд, но тут примеченные мной в прошлый раз узоры на полу мягко засветились. Мне показалось, что я стала меньше весить — или это горящие линии под моими ногами меня отталкивали?

— Понял, понял, уходим! — усмехнулся хирдман Торвальд и направился к лестнице.

— Княже! — не унимался жрец. Блондинчик заозирался вокруг своих ног и попятился.

— Моё слово сказано! — рявкнул князь. Жреца подняло над полом, а потом словно ветром понесло на выход, но не очень точно — по пути он приложился спиной о стенку арки, ведущей в зал, а потом ещё обо что-то на лестнице, судя по вскрику.

Я решила, что надо делать ноги — повернулась и пошла прочь. Демонстрировать вежливость по отношению к князю было выше моих сил.

— А вы отрастили зубы, — донеслось мне в спину. — По крайней мере, теперь я вижу, что вы и правда прошли посвящение. Любопытно теперь, кого загрызёте.

Мне стоило большого труда не ответить «вас».

На улице меня поджидала Хельга. Со злости я не сразу осознала, что она вовсе не обязана была этого делать — мы и расстались-то перед дверью моей комнаты, а не во дворе.

— Ну что? — спросила она, и мне даже показалось, что она волнуется. Хотя мы не то чтобы успели подружиться, мягко говоря.

— Князь назначил мне налог в восемьдесят процентов, — буркнула я.

Хельга замерла, но удивления не выказала. Постояла, подумала.

— Это как у харсира, — наконец сказала она. — Паёк харсира и налог харсира. Логично. И что ты будешь теперь делать?

Я прикинула. Больше всего хотелось послать всех подальше и гордо уйти, но — куда? Вокруг Сальфьялла. И за Средним поясом будет Дальний, а потом — Глубокий. А я