Интерн Василиса - Эвелина Волконская

— Протест отклонен. Продолжайте, Чимчегрыз!

— Спасибо, Ваша Крысовья Честь!

«Интересно, а я читала, что Ваша Честь не говорят в российских судах… Хотя может у Почтовых крыс своя система, подсмотренная у западных соседей», — задумалась Василиса.

— Так вот этот род кошачьих, обитающих в районе Восточного Мэна, отличается тем, что у них особые способы проявления уважения к других существам. Когда восточно-мэнская кошка хочет выказать почтение стоящему выше по рангу, она прикусывает тому лопатку. Что и сделала данная кошка, — Чимчегрыз обернулся, указав на затихшую Беляш.

Василисе очень хотелось оказаться рядом со своей пантерой, чтобы приласкать и успокоить бедняжку. Окруженная крысами размером с неё, запертая в клетке, затюканная, Беляш сжалась грустно в уголке. Девушка тихонько позвала кошку и вложила всю свою любовь в поток, который попыталась вызвать в сторону питомицы. Воздух зарябил, и девушка увидела розовые пузырьки, которые от неё полетели к Беляшику. Та, будто видя их, повела носиком. Кругляши с розовыми разводами окутали кошечку, а после словно впитались в её шубку. Кошка два раза долго моргнула, смотря на Василису, будто пытаясь отблагодарить. Может, хозяйка и стала меньше неё размером, но любить меньше её не стала.

Василиса мысленно улыбнулась. Что ж, кажется, дар действительно начинает возвращаться. Девушка огляделась. Так, что теперь… Внушить всем, что она невиновна и вместе с кошкой ее нужно срочно увеличить и отпустить? Василиса попыталась настроиться и поняла, что не сможет. Не хватит сил. Мало убедить одного судью, за процессом наверняка наблюдает король папаша Марка. Его гвардия не даст уйти. А работать со столькими целями Василиса не умела и раньше… точнее, никогда не пробовала.

— Одним словом, — продолжал Чимчегрыз, — Я требую переквалифицировать эту кошку из определения «орудие преступления» в живого участника судебного процесса!

— Протестую! — взвился прокурор. — Что вы себе позволяете, Чимчегрыз? Кем себя возомнили?!

— Успокойтесь, господин Хвост, — неожиданно спокойно сказал судья. — Доводы Чимчегрыза вполне адекватны. Но суду нужно посовещаться… Я говорю, суду нужно посовещаться!

Прокурор Хвост опомнился, подбежал к судье, и они о чем-то зашептались. Василиса все больше убеждалась, что весь процесс — не более чем фикция. Развлечение. Прелюдия к суровому приговору. Все уже решено…

— Зачем ты об этом попросил? — спросила Василиса у Чимчегрыза. — Беляша ведь теперь вместе со мной… нами… могут наказать!

— Что, по-твоему, делают с уликами и орудиями преступления? — поинтересовался Чимчегрыз таким тоном, что Василисе стало стыдно за свои умственные способности. — Независимо от результата суда их отправляют в хранилище. Твою кошку засунут в крохотную каморку, на дверь повесят замок и забудут. И заметь — все по закону.

Василисе стало дурно и страшно.

— Вот потому важно переквалифицировать ее в участника процесса. Живого!

Судья постучал молотком, успокаивая раззудевшихся зрителей, и заявил, что ходатайство Чимчегрыза удовлетворено. Беляш — теперь участник процесса. И кошку сейчас допросят.

— Но… как? — остолбенев, тихо сказала Василиса. — Она же обычная!

— Хм. Есть одна догадка… лучше бы я ошибался, — напряженным тоном ответил Чимчегрыз.

— Поскольку эта… кошка, — с отвращением сказал судья. — Не принадлежит к всеобщему магическому миру, допрашиваться она будет специальным переводчиком…

Чимчегрыз зло застонал.

— Секретарь! Пригласите господина Гато!

Крыса-секретарь, несмотря на кажущуюся немощность, довольно проворно куда-то сбегала, и вскоре вслед за ней в зал суда зашел… кот. Размерами он не превосходил здешних крыс, был довольно тощ и повадками скорее походил на пронырливого хорька, вставшего на задние лапы. Гато подошёл к судье, что-то долго подобострастно шептал тому на ухо, а затем учтиво поклонился каждому присяжному.

— Это и есть… подозреваемая? — брезгливо повел он усами, совсем как здешние крысы. — Что ж, приступим. Заранее прошу прощения перед всеми почтенными Почтовыми крысами, оказавшими нам честь своим присутствием, — переводчик обвел взглядом зал, — за этот премерзкий животный язык, который мне довелось впитать с молоком биологической матери.

Когда Гато начал карикатурно мяукать, встав вплотную к клетке с Беляшиком, Василиса обалдела. Все присутствующие притихли, как завороженные. И только девушка переглядывалась с Чимчегрызом, который прекрасно давал понять, что он думает об этом фарсе.

Кошка недоуменно смотрела на странного кота, стоящего перед ней на задних лапах, в пиджаке не по размеру и ботинках на босу лапу. Когда Гато, завывая, практически просунул свою тощую морду через прутья в клетку, Беляш оскалилась и зашипела.

Переводчик, как ужаленный отскочил от клетки и прикрыл пасть лапой, смотря то на судью, то на кошку.

— Господин Гато, ну же! Не испытывайте мое терпение, — устало вздохнул судья. — Что сказала подсудимая?

— Я не могу этого озвучить, Господин Жевайло!

— Да-а-а? — протянул судья, наклоняясь с трибуны. — И что же это животное могло такого непристойного сказать?

— Это слишком неуважительно по отношению к вам и вашей достопочтенной работе! — заохал Гато, расхаживая перед клеткой. — Да и вообще — ко всем моим собратьям-крысам, ­ прокурор обвел ещё раз подобострастным взглядом глазеющих на него с лавочек крыс.

Беляша своим мельтешением он начал раздражать, и та, рыча, попробовала лапой цапнуть Гато. Переводчик вовремя заметил и за секунду до того, как острый коготь вонзился в плоть, убрал свой облезлый хвост.

— Вы это видели? — заверещал Гато. — На лицо попытка нападения на крыса!

— Вы кот! — возмутился судья.

— В душе я крыса! — приложил Гато когтистую лапу к лацкану пиджака.

Василиса поперхнулась, а по залу прокатилась волна возмущения вперемешку с детскими смешками. Чимчегрыз кивнул девушке мол «теперь ты понимаешь, почему я так отреагировал на специального переводчика».

Прекратив смешивать род кошек с грязью и восторгаться Почтовыми крысами, Гато продолжил допрашивать Беляшика. Почему-то какой бы звук кошка ни издала, по словам переводчика, она непременно ругала систему, отправляла судью на мыло, угрожала загрызть всю царскую семью лично, а присяжными полакомиться на десерт.

Кто-то из зрителей вдруг заорал «под перрон кошку!». Толпа, разогретая «переводами» Гато, подхватила и начала скандировать «под перрон!». Судья истерично застучал молотком, призывая к порядку.

— Так и будешь смотреть с открытым ртом на этот цирк? — зашептал Чимчегрыз, привлекая внимание Василисы. — Используй свой дар, подруга, да поскорее!

Девушка встрепенулась. Использовать свой дар? Но как? Толпу успокоить сил не хватит, да и этим заняты охранники, охаживающие дубинками особо громких скандалистов. Внушить конвоирам мысль, чтобы открыли их клетки? Нереалистично…

Лихорадочные мысли