Иван Великий 2 - Михаил Шерр

Цель этого оставить татарам узкий коридор между Цной и Воронежом, где поставить наши укрепленные станы в которых на постоянной основе разместить сильные гарнизоны. А затем опираясь на эту новую оборонительную полосу начать продвижение в степь.

Основное напрвление на севере вдоль Волги к Казани, на юге, имея на фланге донских казаков, по левобережью Дона до волгодонского перешейка. Всё это я предполагаю сделать естественно не за один год, а лет эдак минимум за десять.

Для этого нужны деньги и люди. Первое я хочу получить за счет ускорения хозяйственного развития наших земель, сначала интенсификации сельского хозяйства, а затем и ремесел. Люди сначала должны прийти со стороны, в первую очередь с русских земель оказавшихся под Литвой и Польшей, а затем и свои. Для этого надо быстро и резко в течении нескольких лет уменьшить детскую и материнскую смертность.

Я всю зиму каждый день ломал голову как мне подступиться к решению этих проблем и не мог придумать ничего путного. Но подарок отца дал мне рычаг, который надеюсь позволит мне перевернуть этот мир и запустить ход истории по другому пути, отличному от известного мне. Главное я должен прожить достаточно долго, по крайней мере не меньше чем оригинальный Иван Третий.

Глава 13

Репутация дьяка нашей новой разрядной избы как отличного чертежника более чем заслуженная. Увидев разложенную на столе нарисованную им карту Рязанского княжества с окрестностями, я поразился не только её точности и подробности, но и качеству выполнения.

На ней точно обозначена Тешевская волость, в моей прошлой жизни это город Задонск, и не существующие сейчас Елец. Он был полностью уничтожен татарами в 1415 году и сейчас там только заброшенное пустое городище. Местность вокруг дикая и практически незаселенная. Удивительно даже, что в этих диких краях уцелел расположенный в тридцати пяти верстах Тешев, но он несколько десятилетий влачит жалкое существование. Все земли южнее Пронска малозаселённые и являются по сути диким полем. Рязанскими и пронскими князьями они контролируются чисто номинально. Это практически открытые ворота для орды, которые сразу же выводят её при набегах к окскому бере́гу.

Пронское княжество еще несколько лет назад было самостоятельным и только-только подчинилось Рязани, но всего тридцать лет назад признавало верховную власть литовского князя Витовта и часть местной знати и служивых людей ушли в Литву.

Вчера, после того как Великий Князь Василий огласил своё решение о дарении мне Коломны, я обратил внимание на начавшийся оживленный разговор Басенка и и Оболенских. И ушли они вместе.

— Ну что, Федор Васильевич, — сказал я, расположившись на столом. — Давай выкладывай, о чем вы там с Оболенскими шушукались?

Басенок перенлянулся с Якубом, откашлялся и немного придвинул ко мне чертеж-карту Рязанского княжества.

— Пронск, государь, можно сказать только вчера стал рязанским. Федор Иванович, умерший два года назад, звался великим князем. Его сын Юрий бежал в Литву. Часть пронских бояр ушла с ним, но большинство осталось. Наместник здесь Иван Дмитриевич Кобяков, троюродный того Кобякова что в январе приезжал. Его успел поставить покойный князь Иван Федорович и наш государь оставил. У Кобякова здесь самая крупная вотчина, он купил много чего у тех, кто отъехал в Литву.

— Это я Федор Васильевич, и без тебя знаю. К чему ты дело ведешь? — я на самом деле таких тонкостей не знал, но признаваться в этом не обязательно.

— Мы, государь, решили на рязанской земле поставить две сотни, при том на год. Где точно не определили. А я предлагаю в Пронске поставить третью. И набрать её по большей части из местных, только сотник обязательно наш, да два десятка воинов. Там, государь, недовольных новыми порядками много, кто-то в Литву подался, часть на юг в казаки, но много и по своим дворам сидит, выжидает. Эта сотня, государь, должна быть постоянно на твоем содержании и ты к лету станешь хозяином в Пронске.

— Ты, Федор Васильевич, хочешь сказать, что ты чуть ли не целый час с Оболенскими за столом это обсуждал, и сейчас всё об этом с Якубом говоришь? — засмеялся я. — Не темни, выкладывай.

Басенок запустил руку в свою шевелюру, потряс головой и начал говорить.

— Я, государь, когда про щель говорил имел в виду еще и другое. Ведь тут, — он ткнул пальцем в лежащую на столе карту-чертеж, — на самом деле щель. До Батыя рязанцы с севера, а черниговцы с запада считай до устья Воронежа дошли. Сколько городов было от Пронска до Воронежа, всё сожгли, кого убили, кого в полон уведи, а кто сам ушел. Тохтамыш и Тимур все окончательно завершили когда Елец разорили. Южнее устья Воронежа сейчас прочно сидят донские казаки, через них орда на Русь уже не решается ходить, вот и остается щель между Воронежем и Пронском.

Басенок взял лежащее на столе гусиное перо и положил его на то место на карте, которое он назвал щелью. Я поразился насколько сказанное им соответствует моим личным оценкам.

«Интересно, а что он в связи с этим придумал?» — подумал я и сказал вслух.

— И как ты, федор Васильевич, предлагаешь решить эту проблему?

Басенок взял из чашки, стоящей на углу стола несколько мелких камушков и положил три из них на карту-чертеж.

— Вот здесь, государь, построить крепости, посадить в них сильные гарнизоны, — один камешек лег в верховьях Цны, второй в среднем течение Воронежа, а третий в его устье.

«Тамбов, Липецк и Воронеж, — как-то даже автоматически подумал я. — Если я не ошибаюсь расстояние между Липецком и Тамбовом километров сто тридцать, и как эты щель, вернее щелищу, прикрыть если орда в неё попрет?»

Гридя как понял мою мысль и пришел на помощь воеводе.

— В добатыевы времена у рязнцев бере́г, государь, стоял на реке Матыра. Она была как бы границей со Степью. С Окой её не сравнишь, но для конницы она почти непроходимая из-за болот почти на всем протяжении. И если поставить крепости с сильными гарнизонами, где говорит воевода, и устроить бере́г по Воронежу, Матыре и Цне, то у татар действительно останется узкая щель верст тридцать.

Якуб внимательно слушал Басенка и Гридю, кивая в знак согласия и заговорил сразу же как замолчал Гридя.

— Сейчас в Орде разброд и шатания. У тебя, государь, есть года два чтобы устроить новый бере́г, — царевич впервые обратился ко мне государь, признавая