Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

принимают бой. Они уходят в глубокие слои, режут собственные каналы за собой, бросают алтари, свою паству, даже накопленное богатство. Двое из них скинули домены целиком, лишь бы порвать след.

— Молодцы, — заметил Старый Мак, не открывая глаз. Он сидел в кресле у стены с таким видом, будто спал, и всем присутствующим было прекрасно известно, что это не так. — Наконец-то начали учиться.

— Они не учатся, — возразил Гранд-мастер Вульф. — Они тупо прячутся. Ссыкуны!

Мак удивленно приоткрыл один глаз и посмотрел на Вульфа. Если злится один из самых спокойных и невозмутимых братьев Ордена, значит творится действительно что-то непонятное. И да, разница действительно была, Первый ее видел лучше остальных.

Темная Охота, объявленная Скульптором в противовес, свое дело сделала. Орден размазали по десяткам миров, акценты сместились, братья латали дыры вместо того, чтобы охотиться. Но потом случилось то, чего Скульптор, судя по всему, не просчитал. Жители Многомерной посмотрели на вырезанные деревни и целые миры и решили помочь. Не все, конечно, но их хватило. Многие небоевые Ордены вспомнили, как нужно сражаться. Даже Барды, публика насквозь беспринципная, начали петь такое, что после третьего куплета Темному оставалось только сменить имя. Все они, разумеется, рассчитывали, что если замес начнется всерьез, придут Охотники.

Охотники приходили, и Первый лично следил за этим. За это время Орден вытащил столько чужих задниц из огня, что впору было заводить отдельную книгу учета. Юлиан, кстати, ее и завел, из принципа.

Вот только Великая Охота держится на том, что зверя рано или поздно загоняют.

— Скульптор сворачивается, — сказал Первый вслух. — Он уходит от больших сражений. Уже месяц нет новых подкреплений.

— Это подозрительно, — согласился Глава Старейшин. — Он не отступает, кажется, высвобождает руки.

Дэн, до этого молча гонявший по столу пустую кружку, поднял голову.

— Под что?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, брат, — очень мягко сказал Первый.

Правда, эта мягкость не обманула никого. Мак снова приоткрыл один глаз, а Вульф от греха подальше отодвинулся вместе со стулом.

— Ворота-кольцо на краю Равномерной, — продолжил Первый. — Пастырь, Пустота, Хроника. Дверь, рассчитанная на огромные армии. Разведка Ордена туда не дотягивается и ты это знаешь. Крохи, что нам приносят с окраин, противоречат друг другу. У нас есть ровно один человек, который был там своими ногами, видел это своими глазами и разбирается в чужих Вселенных лучше всех живущих. И ты, брат мой, провел с ним весь день.

В зале сделалось тихо.

— Ой, — сказал Дэн.

— Именно.

— Слушай, там такое творилось, — Дэн развел руками с искренностью человека, у которого в запасе еще сорок объяснений. — Там Императрица, договор, министры, канцлер этот их… с лицом, а потом ему Межмировой вокзал подарили, представляешь? Целый вокзал! Технологии Портальщиков и Архитекторов! От самого Грегори. Я как это увидел, у меня всё из головы и…

— Я уже понял, что из головы.

— Ну я же вернусь!

— Ты вернешься, спросишь и запишешь, — согласился Первый. — Брат, если ты снова забудешь, я отправлю к нему Юлиана, который по дороге составит опись всего, что ты за все эти годы не сдал на склад.

Дэн заметно поскучнел. Взбучку он сегодня уже получил, еще утром, и повторения ему совершенно не хотелось. Зато перспектива описи пугала по-настоящему.

Первый опять посмотрел на карту и позволил себе короткое, никому не заметное раздражение.

Земля… Всё опять упиралось в Землю. Единственный эксперт Ордена по чужим Вселенным сидел на планете, с которой не мог выйти, потому что стоило ему высунуть нос, и Многомерная захлопнула бы ее обратно.

— Что с гостями? — спросил он, меняя тему.

Глава Старейшин заглянул в записи.

— Делегация Земли ожидает. Мальчик-посланник от японцев второй час стоит у стены и, кажется, боится моргнуть. Бывший Император… — старик сделал паузу, подбирая формулировку помягче.

— Пьет! — подсказал из кресла Мак.

— Знакомится с традициями Ордена, — дипломатично поправил Глава Старейшин. — Юлиан открыл девятый погреб.

— А второй… который писатель?

— В библиотеке он, уже четыре часа, и к нему приставлена охрана, — старик кашлянул.

Первый приподнял бровь.

— Он опасен?

— Он безоружен, никого не тревожит и ведет себя безупречно. Просто двое из старших, увидев его в коридоре, остановились и вспомнили, где именно видели это лицо раньше, — глава Старейшин закрыл записи.

Вот теперь Первому стало интересно, но выяснять он не стал. Земляне сами притащили этого человека и сами за него отвечают. У Ордена сегодня дела покрупнее.

Вдруг в дверь постучал дежурный, робко, как стучат люди, которые точно знают, что мешают, и всё равно вынуждены мешать.

— Первый… — доложил молодой брат в приоткрытую щель. — Там во дворе… кхм… ситуация.

— Нападение?

— Нет.

— Пожар?

— Нет.

— Тогда пусть разбирается дежурная смена.

— Дежурная смена, — сказал брат совсем тихо, — в ней и участвует.

Первый поднялся и подошел к высокому окну. Внизу, во внутреннем дворе цитадели, где обычно молодые отрабатывали связки под ор наставников, сейчас происходило нечто, чего древняя крепость не видела еще никогда.

Посреди двора стояла рыжая девчонка в имперском мундире, с правой рукой в лубке и с мечом на поясе. Каждый вдох она отмеряла отдельно, бережно, видимо стараясь беречь сломанные ребра, и при этом стояла с высоко задранным носом, как положено императрицам.

Вокруг нее стояли Охотники, и их было много. Первый насчитал девятнадцать и от арсенала подтягивались еще. Один держал на вытянутых руках бутыль такого возраста, что за нее в любом приличном мире отдавали бы королевский замок. Второй раскрыл ладонь, и над ней медленно поворачивался перстень с камнем, внутри которого шел собственный снегопад. Третий, самый молодой и потому самый наглый, зачем-то приволок живого феникса.

Феникс, кстати, был недоволен.

— Долго это продолжается? — спросил Первый.

— Минут двадцать, — доложил дежурный. — Началось с того, что брат Ольвар предложил ей вина. Дальше как-то… само.

Первый молча смотрел вниз и прикидывал масштабы дипломатической катастрофы, потому что девчонка была не гостьей, а действующей Императрицей Российской Империи, дочерью того самого бывшего Императора, который прямо сейчас знакомился с традициями в девятом погребе, и под договором с Орденом стояла подпись ее матери, а такие бумаги в Крепости уважали.

Когда Императрица заговорила, во дворе стало совсем тихо.

— Так, — негромко сказала