Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров

Она обвела взглядом полукруг подарков.

— Вы что, шлюху покупаете?

Первый прикрыл глаза. Внизу нехорошо загудели. Охотники искренне обиделись, потому что за свою длинную жизнь каждый из них успел получить множество обвинений, но конкретно это было незаслуженным настолько, что даже стало смешно. А потом гудение стихло само.

Первый видел этот момент сверху и понял, что случилось раньше, чем поняли те женихи внизу. Девятнадцать взрослых мужиков, каждый из которых пережил не одну эпоху, одновременно сообразили, что со стороны их поведение выглядит именно так, как она сказала, не по сути.

А по сути всё было ровно наоборот. Просто по Многомерной ходили легенды об Охотниках и их подарках. Брат уходит на месяц в тихий мир, отдыхает, встречает девушку, проводит с ней хорошую ночь и на прощание оставляет колечко. Через год эта девушка покупает на колечко город. Через два за ней сватается местный герцог, а еще через сто лет ее потомки предъявляют это колечко как династическую реликвию и на голубом глазу выводят от него право на трон. Такие истории Орден собирал, пересказывал и любил, и ни один брат в здравом уме не считал, что он там что-то покупал. Вот только девушка во дворе была из другого теста, и подарки эти она считала неприемлемыми.

Половина двора рассосалась в течение минуты. Они разошлись молча, с достоинством, кто-то даже успел сделать вид, что вообще шел мимо по своим делам. Это были те, кто пришел на легкое приключение и сообразил, что здесь его не будет. А вторая половина осталась, и эти, к искреннему изумлению Первого, свои усилия немедленно утроили, потому что остались те, кто в принципе не умеет отступать. Таких в Ордене, к сожалению, большинство. Феникса унесли, бутыль убрали, и вместо этого брат Ольвар очень серьезно спросил, как ее ребра и не нужен ли Лекарь. Кто-то из старших уже волок из оружейной вещь, которую в подарок вообще-то не отдают.

Начиналось соревнование, долгое, обстоятельное, по всем правилам, с фазами, флангами и разведкой боем, за сердце молодой Императрицы!

— Дэн, — не оборачиваясь, позвал Первый.

— А я предупреждал, еще утром, — отозвался Дэн с другого конца зала, даже не спросив, о чем речь. — Собрав всех, я сказал: девочка под моей рукой. Обидит кто, будет иметь дело со мной.

— И?

— Ну теперь они ухаживают исключительно уважительно, — Дэн пожал плечами. — Бухать со мной все любят, а злого меня не любит никто.

Первый хотел было сказать, что это не решает вообще ничего, но внизу как раз начиналось продолжение. Императрицу повели на экскурсию.

Шествие вышло внушительное. Впереди шла рыжая девчонка, за ней тянулся хвост из Охотников, и каждый по дороге объяснял ей, кто там на той или иной статуе. А статуй в цитадели было много.

Первый уже собирался отойти от окна и вернуться к карте, когда одна из боковых дверей открылась, и из нее вышел Купер, молодой, здоровенный, взъерошенный и, как обычно в последнее время, при исполнении.

Сейчас на согнутой руке у него лежал младенец.

Хвост из женихов заметно приуныл, а Императрица остановилась.

— А это кто? — спросила она, и Первый по одной интонации понял, что экскурсия по статуям закончилась.

— Это Артур, — сказал Купер и на всякий случай отступил на полшага.

— Я вижу, что Артур. Откуда в Крепости Охотников дети?

Ответ на этот вопрос занял бы часа полтора, поэтому кто-то из сопровождения решил вопрос быстрее и, как ему казалось, изящнее. Наклонился и доверительно, по секрету, сообщил, что вот у этого конкретного брата своих детей тридцать три штуки.

Расчет был очевиден. Обычная девушка после такой новости теряет к собеседнику всякий интерес.

Первый уже понял, что расчет не сработает, еще до того, как Императрица медленно повернула голову.

— Сколько?

— Тридцать три, — с готовностью подтвердил доброжелатель, чувствуя, что что-то идет не так.

— Вы прикалываетесь.

В этот самый момент, словно в цитадели кто-то специально следил за драматургией, посреди двора вспухло дымное облако, потянуло серой, и из открывшегося перехода бодрым шагом вышел Райнер. За ним из перехода посыпались юные братья. Они выбегали парами, тройками, кто-то на четвереньках, кто-то по головам, светловолосые, рыжие, темноволосые, все примерно одного роста и все с одинаково честными лицами существ, которые только что где-то что-то подожгли. А еще у каждого был большой мешок, похоже, ребята что-то ограбили. Причем у некоторых мешки шевелились.

Двор сразу наполнился криками, топотом и запахом Инферно. Замыкающий вынес на плече какой-то охрененно здоровенный меч, лезвие которого полыхало инфернальным огнем.

Райнер оглядел двор, увидел Первого в окне, отсалютовал ему и с чувством выполненного долга объявил во всеуслышание, что экскурсия прошла отлично, потерь нет, а Дьявол просит перемирия.

Императрица посмотрела на тридцать три молодых и здоровых юноши, а потом медленно повернулась к Куперу.

Первый Охотник за свою бесконечную жизнь видел много взглядов. Он видел, как смотрят на врага, как смотрят на добычу, как смотрят перед смертью и как смотрят на того, кого сейчас будут убивать. Этот же взгляд не относился ни к одной из знакомых ему категорий, но был при этом настолько понятным, что Первый едва не рассмеялся вслух, ведь так смотрят на отличного племенного производителя.

Купер побледнел, произнес что-то вежливое, отступил к своей двери и захлопнул ее за собой. Изнутри отчетливо лязгнул засов.

— Сандр опять пропускает всё самое интересное, — сказал Мак из своего кресла.

— Так ему и надо, — отозвался Первый, возвращаясь к столу. — А Купер уже взрослый, разберется сам.

Он снова посмотрел на карту, и веселья в нем поубавилось, потому что всё, что происходило внизу, было живым, шумным и правильным, а вот здесь, над столом, висела Вселенная, в которой очень тихо и очень аккуратно готовил какую-то грандиозную пакость Костяной Скульптор.

— Что ж, вернемся к нашим делам, — сказал Первый. — Он не примет открытый бой, значит, его нужно сделать неизбежным. Мак, что у нас есть такого, от чего он не сможет уйти?

Старый Мак наконец открыл глаза.

— У него есть только одно слабое место, — сказал он. — Его колыбель.

— Этого мало.

— Этого достаточно, осталось найти туда дорогу, — Мак сел ровнее.

Первый повернулся к главе Старейшин, уже понимая,