О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

– У вас, товарищ, служит мой брат?

Причиной такого вопроса был интересный факт – еще в дни Варшавского восстания кто-то из знакомых показал Хелене пропагандистскую листовку (где четко указывалось, что «Рокоссовский ведет свои войска в Польшу!»). Фамилия их достаточно редкая, и, конечно, все помыслы сестры были только о встрече с родным братом!

– У нас – возможно, но у нас служат многие поляки…

– Мой брат, вероятно, высокий командир! – Хелена с улыбкой глянула на молодого офицера. – Помогите найти его.

На всякий случай, из вежливости и следуя законам долга, офицер записал ее имя, фамилию и даже адрес. Это сыграло определяющую роль в судьбе Хелены!

Через несколько дней в дом Хелены вошла Юлия Рокоссовская (супруга маршала), и вскоре произошла долгожданная (они не виделись тридцать лет, со времен Первой мировой войны) встреча брата и сестры. Многие свидетели этой встречи (к сожалению, отца не было тогда среди них), а это были прошедшие огненными дорогами войны офицеры, рассказывали, что в момент встречи маршал Рокоссовский предстал в облике не картинного полководца, а доброго, простого и очень чувствительного человека, который обрел случайно спасшуюся свою сестру после долгих лет разлуки с ней.

По свидетельству родственников маршала, Хелена, с радостью признавая факт неизменности характера своего «Кости», даже после таких жестоких и трагических событий Второй мировой войны (война для поляков начиналась с 1939 г.) осталась с братом до конца войны. Есть также информация и о знакомстве Хелены Рокоссовской лично с самим Иосифом Сталиным. Вероятно, в личной беседе с ней руководителю СССР было интересно мнение непредвзятого очевидца событий и о Варшавском восстании, и об освобождении поляков от нацизма.

И вот теперь, коснувшись темы участия польского народа в описываемых событиях, прошу внимания читателей.

Об отношении поляков к Красной армии и в целом к СССР начиная с 1980-х годов написано и сказано столько отрицательного, что сегодня пройти мимо этого нельзя. Особенно учитывая выбор главного героя – Рокоссовского, поляка по национальности. Здесь позволю себе высказать мнение многих участников войны, и, конечно, прежде всего своего отца.

Еще со времен Первой мировой войны, с 1918 г. польский народ (а это в основном трудящийся люд) – рабочие заводов, фабрик, верфей, служащие разных профессий, врачи, учителя, даже мелкая буржуазия – они не воспринимали Россию/Российскую империю/РСФСР как враждебную страну. На фоне опасности полной оккупации Германией или Австро-Венгрией их отношение к России было вполне дружественным. Однако позже пропаганда Пилсудского и враждебное польское чиновничество сделали свое черное дело, Советская Россия и СССР стали объектом издевательски-насмешливого отношения. Большая часть здравомыслящего населения все же видела угрозу порабощения не от русских людей и их вождя Сталина, а скорее от Гитлера (с 1933 г. у власти в Берлине).

Итак, рассмотрим здесь один эпизод, произошедший в восточной части Польши, на территории, освобожденной от фашистов. Невольным свидетелем и соучастником этого стал мой отец, тогда в звании майора. В конце лета 1944 г., уже после перехода наших частей через реку Западный Буг, в перерыве между боями, группа советских военнослужащих зашла в частично уничтоженный и, казалось, безлюдный польский сад – он был полон яблоневых деревьев и ягод (кажется, малиной, смородиной). Несколько проворных солдат, раздобыв по случаю корзину, набрали яблок, и это было очень кстати – для товарищей, к которым они собрались в госпиталь.

Вдруг как из-под земли выросла фигура польского крестьянина, который четко поставленным голосом проговорил:

– Nie można, panowie («не можно, панове»)!

– Ты кто такой, польский пан? – с надрывом спросил его один из наших бойцов, взяв оратора за шиворот.

– Я полски патриот – живем тут в землянках, а ест нечего, немцы все пожгли, – так заговорил поляк, перемешивая польский язык с русским.

Еще минута-другая, и наши солдаты свершили бы самосуд над злонамеренным патриотом. И вот именно в этот момент мимо на автомобиле проезжал майор Арутюнов с направлением в штаб фронта.

– Что происходит, товарищи?

Легкая тревога в голосе офицера привела в чувство наших служивых, возмущенных польским «гостеприимством». Кто-то передернул затвор винтовки, а в общем и до расстрела поляка было недалеко.

– Я говорю по-немецки, а вы, панове? Кто-то вас обижает? – спросил отец теперь у поляка.

В ответ поляк, заплакав от страха и опустившись на колени, стал читать молитвы, содержание которых было неясным… Окружившие машину советские солдаты застыли в молчании, ожидая выговора от офицера.

– Товарищи, забирайте фрукты – и идите далее своим путем. Поляки – дружественны нам! А вам, «полски towarzysz», советую встать с колен и подумать – Польша уже давно сделала свой выбор. Не бойтесь русского человека с оружием. Мы несем свободу вам и вашим родным. И много наших товарищей пало смертью храбрых тут, у вас. Живите, работайте и не мешайте нам.

– Спасибо, товарищ майор! Вот как надо было, братцы, – так самый старший из солдатской группы кратко ответил за всех.

И отдав честь майору, солдаты, как им и было положено, пошли в направлении ближайшего госпиталя.

В связи с этим эпизодом и по теме советско-польской дружбы добавлю еще некоторые размышления на основе фактов.

Как указывают в своих комментариях потомки Маршала Советского Союза, Рокоссовский издал по личной инициативе несколько приказов о сохранении ценностей и имущества польского народа и государства – при вступлении советских войск на польскую территорию и с продвижением на запад, уже к границам Германии.

Это, учитывая советско-ленинское воспитание маршала и его боевое прошлое, очень важно.

Дело в том, что некоторые знатоки ситуации периода 1944–1945 гг. высказывались в том смысле, что выход на «линии границ СССР 1941 года» мог стать шагом к завершению войны с Германией. А если еще вспомнить покушение на Адольфа Гитлера в июле 1944 г., то аналитически возникает немало вопросов о возможных вариантах продолжения Великой Отечественной войны.

Так, у высшего руководства СССР не возникало даже сомнений в необходимости продвижения к руководящему центру фашизма! Польша, так же как и Румыния (ее очищение от войск врага начиналось ранее), да и другие восточноевропейские государства, были важнейшими этапами на пути освобождения Европы от нацизма.

Остается только сожалеть, что данная линия рассуждений в литературном комментарии к вновь опубликованным мемуарам[12] родственниками маршала так и не была продолжена… Однако упомянутый в книге случай на охоте, когда Константин Константинович забрался на дерево, спасаясь от раненого кабана, несколько оживляет восприятие данных страниц…

И еще добавлю один важнейший эпизод, который характеризует Рокоссовского как интеллектуального и высококультурного военного деятеля.

Одна из немногочисленных политбесед с руководящим составом, с оперативным управлением штаба 2-го Белорусского фронта, то есть уже после перевода Рокоссовского с 1-го на 2-й Белорусский, была посвящена именно теме взаимодействия наших военнослужащих