О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

Сталинград

Курская битва

Освобождение Белоруссии

Освобождение Польши

Восточная Померания

Битва за Берлин

Отметим, что его глубокие военные знания, успешный боевой опыт в послевоенный период были реализованы в минимальном объеме. Об этом можно сегодня лишь сожалеть. Маршал Советского Союза Константин Рокоссовский, хотя официально и не носил на себе бремя прозвища «Маршала Победы» (этим эпитетом наградили его коллегу Георгия Жукова), но вполне мог считаться таковым. Не будем гадать о причинах, но очевиден факт перемещения Рокоссовского с должности командующего фронтом, наступавшим прямо на Берлин, в пользу маршала Жукова. Как сложилась бы в ином случае судьба Рокоссовского, можем только предполагать, строить догадки, гипотезы!..

Но ведь Рокоссовский мог быть отличным министром обороны Союза! К сожалению, этого не случилось. Оставим на совести наших политических руководителей.

Рискну предположить, что в послевоенный период лишь маршал Д.Ф. Устинов (он занял этот пост военного министра) мог соответствовать высоким требованиям, предъявляемым к министру обороны СССР – ядерной державы с огромным военным потенциалом, с богатой военной историей.

Маршал Советского Союза Василевский так вспоминал о Рокоссовском:

«Хочу сказать несколько теплых, сердечных слов об общем любимце Красной армии Константине Константиновиче Рокоссовском. Имя Маршала Советского Союза Рокоссовского широко известно во всем мире. Это один из выдающихся полководцев наших Вооруженных сил. Сын варшавского машиниста, унтер-офицер старой армии, дважды краснознаменец в годы Гражданской войны, он получил два военных образования и командовал полком, бригадой, дивизией и корпусом, а также являлся инструктором в армии Монгольской Народной Республики. Мои первые встречи с ним относятся к началу 30-х годов, когда он, будучи командиром кавалерийского корпуса, посетил Управление боевой подготовки РККА, где я тогда работал.

Уже в летние месяцы 1941 года имя Константина Рокоссовского часто упоминалось в сообщениях фронтовой и центральной печати. Войска, которыми он командовал в жестоких сражениях за Москву, блестяще решали поставленные перед ними задачи. Теперь Донской фронт (Василевский рассказывает о ходе битвы за Сталинград. – Примеч. С.А.), руководимый Рокоссовским, не только выстоял на вверенных ему рубежах, но и отлично выполнял вместе с другими фронтами историческую операцию по окружению гитлеровских войск в районе Нижней Волги, а затем по уничтожению и пленению остатков группы Паулюса. Командуя затем рядом фронтов, причем всегда на весьма ответственных направлениях, Константин Константинович своим упорным трудом, большими знаниями, мужеством, храбростью, огромной работоспособностью и неизменной заботой о подчиненных снискал себе исключительное уважение и горячую любовь. Я счастлив, что имел возможность на протяжении Великой Отечественной войны быть свидетелем полководческого таланта Константина Константиновича, его завидного во всех случаях спокойствия, умения найти мудрое решение самого сложного вопроса. Я многократно наблюдал, как войска под управлением Рокоссовского жестоко били врага, порою в невероятно трудных для них условиях. Большим военачальником, примерным коммунистом, верным другом и товарищем остается в моей памяти дорогой Константин Константинович»[15].

С разрешения искушенного читателя приведем фрагмент из воспоминаний генерала Павла Батова. Так, он сфокусировал свою память на том моменте, когда на 2-й Белорусский фронт прибыл сам Рокоссовский:

«Помню, мы ждали нового командующего. Вдруг нам позвонили и сказали:

– Только что у нас в штабе был представитель Ставки. Он сообщил о переменах в руководстве фронтами. Командовать Вторым Белорусским будет Рокоссовский!

Вскоре по пути на свой командный пункт маршал заехал к нам. Он был один. Весь штаб фронта остался под Варшавой. «А я уж к своим войскам, – говорил командующий. – Будем, товарищи, вместе добивать фашистов». Спустя полчаса мы его проводили, а вечером он неожиданно нагрянул снова: «Ну, шестьдесят пятая (П.И. Батов командовал 65-й армией. – Примеч. С.А.), на новом месте что-то и поесть как следует не пришлось…» На столе быстро появилось любимое блюдо – гречневая каша-размазня»[16].

Батов Павел Иванович (1897–1985) – генерал армии, дважды Герой Советского Союза. В Красной армии с 1918 г. Окончил курсы «Выстрел», высшие академические курсы при Военной академии Генштаба. Участник Первой мировой и Гражданской войн. Участник гражданской войны в Испании 1936–1939 гг., затем участник Советско-финляндской войны 1939–1940 гг.

В период Великой Отечественной войны: командир корпуса, зам. командующего армией, затем командовал 65-й армией. Войска Батова участвовали в Сталинградской, Курской битвах, операции «Багратион». Активно действовали в Висло-Одерской, Восточно-Померанской операциях, завершающей Берлинской операции (в составе фронта Рокоссовского).

В послевоенный период Батов – зам командующего Группы советских войск в Германии, командовал округами, начальник штаба войск Объединенных Вооруженных сил Варшавского договора (1962–1965). В 1970–1981 гг. Батов работает председателем Советского комитета ветеранов войны.

Был ли Константин Рокоссовский полководцем в полном понимании этого термина?

И снова, теперь уже в теоретически-психологическом понимании, – о роли полководца. Воспользуемся предложенной схемой оценки – снова от лица генерала Штеменко[17].

Итак, известный и опытнейший штабной офицер С.М. Штеменко задает вопрос: в каких условиях приходится работать полководцу и его штабу во время войны? И тут же комментирует: условия этой работы не похожи на обстановку деятельности других представителей интеллектуального труда.

Во-первых, разум полководца совершает невероятно сложную и большую работу. Анализ оперативных материалов (не утруждая читателя, заметим: тут имеются в виду боевые отчетно-информационные документы штабов, содержащие данные конкретной обстановки. – Примеч. С.А.) – процесс многосторонний и трудный, а полководческое решение должно быть обязательно простое, ясное и понятное всем… Полководец обязан отразить сложное многообразие вопросов, решаемых одновременно на огромном пространстве, в простой формуле решения (так и хочется в унисон воскликнуть: «Все гениальное – просто!», но не торопимся, не торопимся). Командующий, подчеркивает в своих рассуждениях Штеменко, принимает свое решение тут же, и другим лицам ничего изучать поручить не может. Он не может дать и неопределенный ответ на тот или иной вопрос, а должен однозначно сказать, что надо делать в той или иной ситуации. В ходе боевых действий могут быть только приказ и его исполнение – иные методы работы непригодны.

Во-вторых, полководец постоянно и жестко ограничен временем. На анализ материалов, выводы по ним и принятие решения даются часы, а в ходе сражения и боя – даже минуты. За этот срок необходимо проанализировать множество самых различных и подчас противоречивых материалов. Тут и запутанные данные о противнике, и трудные обстоятельства для своих войск, откуда надо найти выход, и болезненные вопросы снабжения и обеспечения, поскольку на войне всегда чего-нибудь не хватает. Материалов много, а времени мало; что хочешь, то и делай. Один штабной остряк говорил: в таком случае надо все документы закрыть в сейф по крайней мере на сутки, обстановка изменится, и они не потребуются. Однако это шутка. Полководец обязан мгновенно ориентироваться в обстановке, экономно мыслить и досконально знать все вопросы ведения сражения и боя, руководить действиями войск, не привязываясь к справочникам и пухлым фолиантам».

Мне лично, как читателю, очень уважительно относящемуся к личности Штеменко, остается сожалеть, что показательный фрагмент, посвященный