О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

Настоящих любителей военной истории, пожелавших досконально разобраться в этой интереснейшей ситуации 1945 года, мы приглашаем к просмотру известной киноэпопеи «Освобождение» – фильм 4-й, «Битва за Берлин» (1968–1972, снятого по сценарию Ю. Бондарева и О. Курганова, режиссер Ю. Озеров; авторы были удостоены Ленинской премии 1972 года), консультантами в которой выступили живые участники событий 1945 г. – маршалы и генералы Советской армии.

«Мы подчас забываем ту огромную роль, которую играли работники фронтового и армейского тылов» (для маршала нет второстепенных тем на войне…). Именно на примере Восточно-Померанской операции говорит маршал с уважением о своих тыловиках.

С теплотой и уважением пишет маршал о своем подчиненном – начальнике управления тыла фронта. «Приходилось восхищаться энергией генерал-лейтенанта Лагунова и всех офицеров возглавляемого им управления…»

За умелую организацию служб тыла и бесперебойное материальное обеспечение войск 2-го Прибалтийского фронта в период Восточно-Прусской, Восточно-Померанской операций Феофан Лагунов был награжден орденами Кутузова 1-й степени и Суворова 1-й степени. Военные заслуги его отмечены также орденами Ленина (два награждения), Красного Знамени (три награждения), многими медалями.

И действительно, как не согласиться с маршалом! Глубина тылового района фронта в тот период достигала 300 км. Коммуникации наши сильно растянулись. Мосты фашистами были взорваны, грузы перебрасывались по временным переправам. Начавшиеся ледоход и паводок затрудняли ситуацию. Весенняя распутица делала непроходимыми дороги, которые были изрыты снарядами и бомбами. Однако работники тыла фронта обеспечивали войска всем необходимым.

Несколько кратких замечаний по оценке сил противника в период операции (она, как известно, предшествовала Берлинской операции).

Отец, рассказывая о событиях ранней весны 1945 г., постоянно говорил об ожесточенном сопротивлении врага, который понимал всю меру смертельной опасности в приближении фронта к столице фашистской Германии! У многих наших зрителей и читателей в послевоенные годы сложилось искаженное представление о том, как сопротивлялись фашисты наступлению Красной армии именно на германской территории. В произведениях кино и литературы этот период вообще не отмечен напряженным характером сражений. Как будто уже был решен вопрос о победоносном окончании войны. А напрасно – например, тот же командующий 2-м Белорусским фронтом пишет так:

«Противник прибегал к системе опорных пунктов и узлов сопротивления, приспосабливая для этого населенные пункты, изобилующие каменными постройками. Противник уделял особое внимание коммуникациям. Все дорожные сооружения минировались, дороги перегораживались завалами, баррикадами. Было ясно, что противник постарается использовать свою восточнопомеранскую группировку, чтобы дать решительный отпор советским войскам и задержать их продвижение в Европу.

…Обстановка настоятельно требовала от нас ускорить разгром гитлеровцев в Восточной Померании, чтобы освободить как можно больше сил для решающего удара на берлинском направлении. Вот почему Ставка нацеливала против вражеской группировки усилия сразу двух фронтов. По ее указанию 2-й и 1-й Белорусские фронты должны были наступать смежными флангами на север, нанося удар в направлении на Кольберг (Колобжег)»[21].

Лишь после уничтожения врага в западной части Померании войска продвигаются к реке Одер. И после выхода к побережью Балтийского моря войскам одного фронта предстояло действовать в восточном направлении, а другого – в западном.

Необходимо заметить, что в непредвзятых оценках военных историков, которые посвятили данной теме свои труды, присутствует однозначный вывод – в эти месяцы взаимодействие между фронтами было абсолютным и эффективным.

Вот один из примеров отчаянных действий фашистов против наших сил: «…продолжались бои против блокированной в городе-крепости Грауденц вражеской группировки (до 15 тысяч человек). Успешно отражала их атаки 65-я армия П.И. Батова. А 49-ю армию противник несколько потеснил и занял Оссово. Упрекать командарма мы не могли. Войска были ослаблены… Сейчас стрелковый корпус, взятый у этой армии для усиления нашего левого фланга, отражал натиск гитлеровцев в районе Хойнице…

Гитлеровцы дрались за каждый опорный пункт, бросались в контратаки. Но побеждали отвага и мастерство наших солдат, искусство командиров». К исходу 24 февраля, вскоре после ввода в бой кавалерийских частей, войска продвинулись на 10–12 км. Ширина прорыва советских войск достигала 20 км.

Очень оживленно отец (как бы раскрывая детали этой стратегической операции) рассказывал об успехе танкистов генерала А.П. Панфилова – из 19-й армии. Передовые части гвардейских танковых бригад устремились вперед. Далее они вышли на рубеж Эльзенау – Беренхютте, завершив прорыв тактической зоны обороны противника. Лихим, стремительным налетом танкисты-разведчики захватили мост через заболоченную реку и этим обеспечили успех бригаде. Это только один из множества примеров смелой инициативы подчиненных ст. лейтенанта Несена.

Далее заметим (тут маршал и его подчиненный – штабной офицер сходятся в оценке) – решительные действия гвардейцев-танкистов (их вел в бой А.П. Панфилов) создали условия для быстрого продвижения войск 19-й армии. Но, к сожалению, этого не произошло. За два дня пехота прошла всего 25 км. Много сил отнимали бои с вражескими опорными пунктами… И тут, после анализа несостоявшихся успехов, было решено сменить командующего 19-й армией – вместо Панфилова армией был назначен командовать Романовский (как пишет Рокоссовский, старый, опытный, всесторонне подготовленный генерал).

Отец вспоминал, что той весной несколько недель подряд офицеры штаба фронта не смыкали глаз. Спали сидя на стуле, на мешках с обмундированием, во временных землянках и пр. Времени для отдыха не было! Надо было обеспечивать наступающие войска информацией, следить за своевременными докладами командованию, а иногда и самим, вооружившись стрелковым оружием, подниматься в атаку на передовой…

В те дни генералы Федюнинский и Гришин докладывали, что против их армий появились новые вражеские части. Удивительно? Нет! Противник старался во что бы то ни стало удержать Восточную Померанию, и силы неприятеля не ослабевали. Получалось, что противник еще не почувствовал всей угрозы, нависшей над ним в связи с наступлением нашей ударной группировки. Офицеры оперативного управления штаба принимали самые решительные меры, чтобы ускорить продвижение войск нашего левого фланга к морю. Все силы введены в бой.

Рокоссовский сожалеет: «Впервые за время войны я, командующий фронтом, остался без резервов и, откровенно говоря, чувствовал себя неважно»[22].

Новый командующий 19-й армией Романовский решительно внес перемены в управление войсками, произвел необходимую перестановку сил. И тут – внимание!

«Большую помощь при этом ему оказали офицеры Н.И. Труженников, М.И. Повалий и другие работники штаба фронта во главе с моим заместителем генералом К.П. Трубниковым».

И далее: «Наступление пошло успешнее, хотя противник упорно сопротивлялся, а Романовский показал себя мастером маневра»[23].

Я умышленно привлекаю внимание к этим строкам из воспоминаний маршала. Выделяю фамилию «Труженников». Дело в том, что Николай Иванович Труженников был боевым товарищем моего отца, таким же офицером штаба Рокоссовского. Мне в юношеские годы довелось встретиться с ним и даже пообщаться за одним столом во время празднования дня Победы