О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

О задачах фронту Рокоссовского. «Наш, 2-й Белорусский (фронт), наносит рассекающий удар севернее Берлина, обеспечивая правый фланг 1-го Белорусского фронта от возможных контрударов противника с севера, и ликвидирует все вражеские войска севернее Берлина, прижимая их к морю»[29].

Для войск 2-го Белорусского фронта начало операции было обозначено датой 20 апреля 1945 г., на 4 суток позднее фронтов Конева и Жукова. Причиной была перегруппировка войск фронта Рокоссовского. Рокоссовский делал ставку на успех, рассчитывая на соединения Батова, Попова, Федюнинского, Романовского, на 4-ю воздушную армию генерала Вершинина. И это можно понять – ведь именно эти армии отличились прежде, в Восточной Померании! Теперь командующего интересовала подготовка в звене «дивизия – полк». Он сам, лично, встречался с командирами частей. Интересовало маршала почти все: и уровень подготовленности войск, и материальное обеспечение, снабжение и боевой дух солдат!

«По данным разведывательного управления фронта, против наших войск стояли крупные вражеские силы. Перешеек от побережья у Вальд-Дивенова до Загера (30 км по фронту) обороняла корпусная группа «Свинемюнде» под командованием генерала Фрейлиха. В первом эшелоне здесь были два морских пехотных батальона, школа военно-воздушных сил, морской пехотный и пять крепостных полков, а в резерве – части учебной пехотной дивизии.

Южнее… по западному берегу Вест-Одера… 3-я немецкая танковая армия генерал-полковника Мантейфеля. Здесь… 32-й армейский корпус и армейский корпус «Одер»…

Как видим, наиболее сильная группировка гитлеровцев располагалась именно там, где мы собирались наносить главный удар… мы планировали главный удар нанести на 45-километровом участке Штеттин, Шведт силами трех армий левого крыла фронта – 65, 70 и 49-й, трех танковых, механизированного и кавалерийского корпусов…. и на двенадцатый – пятнадцатый день операции выйти на рубеж Нойенкирхен, Деммин, Мальхен, Варен, Виттенберге (у реки Эльба)…

На ударном направлении создавалась группировка артиллерии, обеспечивавшая плотность не менее 150 стволов на километр фронта (без учета 45- и 57-мм орудий)»[30].

Нельзя не прокомментировать этот фрагмент! Пожалуй, впервые плотность артиллерийского огня за всю Великую Отечественную войну была такой мощной. Да и в целом вся Берлинская наступательная операция – высокий пример успешного уничтожения крупных сил противника.

Интересный факт: когда читаешь описание Берлинской операции Рокоссовским, невольно вспоминаются рассказы отца, офицера штаба фронта в те дни.

Итак, утром 20 апреля началось форсирование реки Вест-Одер почти одновременно на широком фронте всеми тремя армиями главной группировки 2-го Белорусского фронта! Это было незабываемое зрелище!

Большие планы возлагал Рокоссовский на батовскую 65-ю армию, которая самоотверженно пошла на преодоление водных преград. И воины генерала Батова показывали чудеса героизма. Отбивали контратаки танковых частей дивизий СС «Лангемарк» и «Валлония», а у самих порой не хватало поддержки… Уже к часу дня на участке армии Батова действовали две 16-тонные паромные переправы. А к вечеру были переброшены 31-й батальон с 50 орудиями, десятками минометов и установками СУ-76. Плацдарм шириной свыше 6 км и глубиной 1,5 км был нашим.

Отец вспоминал этот эпизод: Рокоссовский в самый напряженный момент боя прибыл на наблюдательный пункт Батова. Он лично, вместе с командующим артиллерией Сокольским, командующим 4 ВА Вершининым и начальником инженерных войск Благославовым наблюдал вражескую контратаку силой до батальона с семью танками. Она происходила на участке 37-й гв. стрелковой дивизии К.Е. Гребенника. Вскоре командующий и генералы увидели, как все семь танков загорелись, а вражеская пехота побежала.

Несмотря на имеющийся в войсках некомплект в живой силе, численность дивизий от 3,5 до 5 тыс. чел., войска дрались с воодушевлением, успех сопутствовал атакующим советским частям.

Еще бы! Все понимали, что война заканчивается и Берлин вскоре будет взят. Необходимой задачей было (командирам, штабным и политработникам) – беречь людей и максимально продвигаться к Берлину.

Кстати, эту задачу поставил перед подчиненными сам командующий фронтом!

Отметим, как сделал это и маршал Рокоссовский, что условия наступления на участке 70-й армии (командующий Попов) были значительно лучше, чем у 65-й, над флангом которой нависал город-крепость Штеттин с сильным гарнизоном, артиллерией и кораблями…

Тут тоже интересный психологический эпизод.

Главный удар наносила армия на 4-километровом участке, создавая плотность артиллерии до 200–220 орудий и минометов на километр фронта!

Противник упорно сопротивлялся. Но при этом Попов нервничал и горячился, по выражению самого маршала Рокоссовского. Огонь немцев долго не давал нашим частям продвинуться по дамбе и использовать ее для переброски артиллерии и другой тяжелой техники.

Рокоссовский вспоминает:

«Попов разыскал лиц, виновных в этом упущении. Наверное, крепко бы досталось товарищам. Пришлось мне вмешаться и немного успокоить расходившегося Василия Степановича. Кстати, дружной атакой пехоты, поддержанной летчиками-штурмовиками, злополучный опорный пункт был обезврежен. …Распрощавшись с Василием Степановичем Поповым и его ближайшими помощниками, пожелав им успеха, мы убыли на свой КП»[31].

Замечу еще один важный момент у Рокоссовского: без тени излишней фамильярности и ложной скромности он так описывает одну из ошибок командования фронтом.

«Ошибка командования 49-й армии в определении исходного положения для своего первого эшелона послужила нам всем горьким уроком. Тем более было обидно, что в штабе армии были аэрофотоснимки… Конечно, доля вины ложилась и на нас – командование фронта: видно, мы плохо проверили готовность армии к действиям. Нечего говорить о переживаниях Гришина (командарм 49-й). Все мы чувствовали себя неловко, и каждый задавал себе вопрос: как же все это могло получиться и в чем именно его упущение? Такая внутренняя самокритика бывает очень полезна. Я верил, что впредь товарищи не допустят подобного промаха»[32].

И это – комментарий командующего фронтом! Командующий – не властный диктатор, карающий виновных, а Человек с понятиями о добре и зле. Маршал, командующий фронтом, оставляющий своим подчиненным право на ошибку.

Отец вспоминал об этом интересном периоде в ходе Берлинской операции, как это было: в те дни каждый – командующий армией, дивизией, офицер, солдат – знал, что необходимо ему делать в данной обстановке. Бывало так иногда, что командир отдает приказание подчиненным, а они, не дожидаясь его отмашки, уже бегут исполнять приказ. Это было очень необычно.

Офицеры штаба, получая последние наставления вышестоящих командующих, порой слышали такие обращения, как: «пожалуйста, голубчик, не подведи», «исполнить с честью», «прошу понимания» и даже в отдельных случаях – «честь имею». Откуда это могло возникнуть? Вероятно, Рокоссовский и его ближайший круг внедряли такие формы общения в среде военнослужащих. Это хотя само по себе было и необычно, но объяснялось уважительным отношением маршала к людям в целом. Ни до, ни после Берлинской битвы этого не наблюдалось.

Рокоссовский в своих заметках постоянно подчеркивает, и делает это специально, идею о силе сопротивления фашистов в те дни:

«…Вражеская авиация пыталась применить торпеды и плавучие мины для подрыва мостов, которые наводили наши саперы. На участке 70-й армии были схвачены вражеские водолазы-диверсанты, посланные тоже с задачей