О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

Этот комроты, сапер (имя его отец умышленно не называл), хорошо воевал, дошел до Германии, где в одном из населенных пунктов при разминировании объекта обнаружил несколько килограммов золота в слитках. После этого он, скрывая сам факт нахождения такого ценного клада, спокойно нес службу и вскоре после взятия Берлина и капитуляции фашистов уволился из армии и скрылся. По его делу проводилось расследование, но злоумышленника обнаружить так и не удалось.

Отец упоминал также имя известного в армии командира 3-го кавалерийского корпуса Владимира Викторовича Крюкова, кстати, генерала и Героя Советского Союза. Этот генерал «прославился» фактом несанкционированного вывоза из Германии нескольких вагонов с мебелью и произведениями искусства трофейного характера.

В официальных источниках читаем: «В сентябре 1948 года генерал Владимир Крюков был арестован в Москве по «Трофейному делу». Через десять дней в Казани была арестована его жена Лидия Русланова. Официальным обвинением было «грабеж и присвоение трофейного имущества в больших масштабах», а именно, что в конце войны генерал Крюков перевез себе в Москву мебель, картины, драгоценности».

Еще с марта-апреля 1945 г. стало очевидным, что из районов Германии, очищенных от фашистских войск, идет вывоз в качестве трофеев (иногда и бесконтрольный) материальных ценностей – мебели, одежды, произведений живописи, ювелирных изделий, золота.

Одно дело – положенный в карман трофейный перочинный ножик, и совсем другое – вывезти вагон с мебелью и картинами шедевров живописи или ювелирными изделиями.

Конечно, подобные сведения доходили до командования и, в частности, до маршала Рокоссовского. В связи с этим, по его личному указанию, заблаговременно (то есть до окончания боевых действий) были созданы специальные команды, которые занимались этими вопросами. Они собирали все найденные бесхозные предметы и сосредотачивали их в специально отведенных для этого помещениях. Надо заметить, что большинство трофейных ценностей, обнаруженных в ходе военных действий в Германии, было систематизировано, распределено частично по советским музеям (экспонаты которых были варварски разграблены во время оккупации советской территории, а затем возвращены), а оставшиеся – распределялись по специальным пунктам сбора (их дальнейшую судьбу решали специальные комиссии).

Что касается самого маршала Рокоссовского, то, сталкиваясь с фактами злоупотребления, мародерства и присвоения различных материальных ценностей со стороны советских военнослужащих, он был очень суров к виновным. Призывал не щадить преступников, справедливо карая их согласно приговорам военного трибунала. При этом многие из его близкого окружения замечали, что сам он был человеком не просто бескорыстным, но даже не помышлявшим о каком-либо дополнительном материальном благополучии. Это было очень заметно на фоне других наших военачальников, имена которых мы сегодня называть не будем.

Еще одним интересным наблюдением периода 1945–1946 гг. поделился отец.

В свободное от службы время Рокоссовский любил охоту и спортивные игры, развлечения на воздухе.

О спортивных занятиях – отдельный разговор.

Как-то зайдя в отдел оперативного управления, маршал, громко поздоровавшись, сказал:

– А что, товарищи офицеры, пойдемте сыграем в волейбол сегодня?

Играли, как правило, в хорошую погоду, с воодушевлением.

Рокоссовский был предельно внимателен ко всем, обращаясь к подчиненным исключительно на «вы». Никакого панибратства он сам не допускал и не разрешал этого другим.

Как-то раз, во время очередного волейбольного матча, Константин Константинович заметил, что почти все его офицеры играют в сапогах…

Он тут же поинтересовался, почему в сапогах? И что же, разве нет спортивных тапочек? Начальник тыловой службы сразу же нашелся с ответом:

– Товарищ маршал, сегодня же найдем 8—10 пар трофейной спортивной обуви, немного ношенной, но почти новой…

– «Ношенной» – кем?! Немцами? Да вы что?! Нет, товарищи, только новую спортивную форму и тапочки выдайте нашим офицерам. И не только тапочки, но и костюмы найдите и выдайте всем спортсменам нашим – это приказ.

Через два дня почти все играющие в волейбол были обеспечены отличной спортивной формой и соответствующей обувью. А сапоги носили только на службу! Вот такая забота о физкультуре и спорте, но прежде всего – забота о людях и внимание к своим подчиненным…

От себя добавлю еще, что те самые кожаные спортивные тапочки, которые были выданы в далекие сороковые годы по приказу Рокоссовского, отец бережно хранил – вплоть до самого конца его жизни. Они в прихожей лежали всегда на полочке – рядом с повседневной обувью, я это хорошо запомнил.

Встречи Рокоссовского с Б. Монтгомери

Монтгомери Аламейнский, Бернард Лоу (1887–1976), фельдмаршал. Участник Первой мировой войны. В период Второй мировой войны командовал дивизией, корпусом, армией в Сев. Африке, затем группой союзных армий, высадившихся в Нормандии в 1944 г. В 1945 г. – главнокомандующий британскими оккупационными войсками в Германии. В 1951–1958 гг.: 1-й зам. верховного главнокомандующего вооруж. силами НАТО в Европе. Кавалер советского ордена «Победа». Автор мемуаров.

Остановимся подробнее на описании этих двух встреч Рокоссовским:

«…Мы с группой генералов и офицеров едем в Висмар (дата встречи – 7 мая 1945 г. – Примеч. автора). Еще до въезда в город нас встречают британские офицеры в обыкновенной полевой форме, только не в касках, а в беретах. После короткой официальной церемонии они сопровождают нас к резиденции своего командующего. Чувствуется, что англичане стараются сделать встречу как можно более теплой. Мы отвечаем тем же.

Вот и фельдмаршал Монтгомери. Обмениваемся крепкими рукопожатиями и поздравлениями с победой. Англичане строго соблюдают ритуал. Гремит орудийный салют, застыли шеренги почетного караула. А после церемонии завязалась оживленная беседа. Наши и британские генералы и офицеры втягиваются в общий разговор. Ведется он и через переводчиков, и без них. Монтгомери держится непринужденно, видно, и ему передалось общее настроение.

Конечно, не обошлось без фотографов, художников, корреспондентов, их, я бы сказал, было слишком много. Удивляться, пожалуй, этому нечего. Ведь это была первая встреча военачальников двух союзных армий после четырехлетней кровавой войны с общим врагом – фашистской Германией.

Когда все познакомились друг с другом, фельдмаршал пригласил в зал. На столах – угощение. Но не до него – люди по-прежнему увлечены беседой.

Меня с фельдмаршалом засняли у карты, вывешенной на стене. Снимались все – кто в одиночку, кто группами.

Встреча прошла тепло и оставила у нас хорошее впечатление. Британские офицеры да и сам Монтгомери оказались в действительности проще и общительнее, чем мы их себе представляли. Тепло прощаемся. Провожают нас те же офицеры во главе с генералом Боулсом, командиром воздушно-десантной дивизии.

На любезность мы ответили любезностью и пригласили к себе фельдмаршала Монтгомери и его соратников. Прием было решено провести с русским гостеприимством.

(Встреча на «нашей» территории происходила 10 мая, в одном из районов юго-западнее г. Росток. – Примеч. автора.)

В почетный караул ставим кубанцев 3-го гвардейского кавалерийского корпуса Осликовского в конном строю, в полной казачьей форме. На Монтгомери и его офицеров они произвели огромное впечатление. Англичане долго провожали восхищенными взглядами лихо удалявшуюся конницу. После церемонии встречи