О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

гости были приглашены в большой зал, где умело и со вкусом был сервирован стол. Сидя за обильным столом (у англичан беседовать приходилось стоя), наши гости почувствовали себя еще лучше. Беседа приняла душевный характер. Сам Монтгомери, сначала пытавшийся в очень деликатной форме ограничить время своего визита, перестал поглядывать на часы и охотно втянулся в общий разговор.

В заключение с концертом выступил наш фронтовой ансамбль. А нужно сказать, он у нас был прекрасным. Этим мы окончательно покорили британцев. Каждый номер они одобряли такими неистовыми овациями, что стены дрожали. Монтгомери не мог найти слов, чтобы выразить свой восторг и восхищение.

Уже поздно вечером фельдмаршал и его офицеры тепло распрощались с нами.

Эта встреча вселила в нас чувство уверенности, что люди разных государств, говорящие на разных языках, и даже с разной идеологией при желании могут жить в дружбе, с уважением относясь друг к другу»[39].

Если попытаться дополнить записи маршала о встречах 7 и 10 мая с союзниками подобными воспоминаниями моего отца (в тот момент подполковника, офицера оперативного управления штаба фронта), то выйдет примерно следующая картина событий.

Генерал-полковник Александр Николаевич Боголюбов был ответственным за встречу с Монтгомери в районе г. Ростока.

Надо отметить, что во многих описаниях событий завершающих месяцев войны этот человек не удостоился должного внимания военных историков.

Если кратко, то генерал Боголюбов тогда – один из самых образованных генералов Красной армии. В довоенный период он окончил несколько военных учебных заведений: Высшую военную школу дислокации (1920), Высшую военную школу связи (1924), Военную академию имени М.В. Фрунзе (1931), Военную академию Генерального штаба (1938), в которой учился на ставшем позднее знаменитым «маршальском курсе» (вместе с четырьмя будущими маршалами, а также несколькими будущими генералами!). Ему в конце войны было присвоено звание Героя Советского Союза. Факт достаточно редкий для генерала в должности начштаба фронта. Обладая высокой эрудицией, чувством такта, Боголюбов встречал Монтгомери на самом высоком уровне (и в плане сервировки столов, и в смысле общей подготовленности, да и культурной программы мероприятия). Были заранее найдены и соответственно подготовлены переводчики со знанием английского языка. Задача эта была непростая: большинство «полиглотов» знали в основном немецкий язык (язык основного противника).

Надо также отметить высокую заинтересованность штаба Монтгомери в поездке в штаб Рокоссовского. Это было вызвано тем, что определенные круги в союзнических штабах поторопились окрестить первую встречу нашего маршала с английским командующим «протокольной и ничего не значащей с точки зрения высокой дипломатии». Однако вторая встреча – 10 мая, уже после капитуляции Германии, – была значительно более эффектной и полезной в плане укрепления боевого содружества союзников.

В чем же дело? А дело не только в красоте кавалерийских «экзерциций» в присутствии иноземного фельдмаршала или в шикарном продуктово-алкогольном разнообразии русского стола (это очень впечатлило британских гостей), но и в той непринужденной беседе, которую вел лично Рокоссовский с Монтгомери.

После митинга маршал Рокоссовский приглашает гостей на обед. Обед проходит в теплой и дружеской обстановке. Подымаются тосты за славную победу Объединенных наций над Германией, за вдохновителей и организаторов победы Иосифа Сталина, премьер-министра Уинстона Черчилля, американского президента Гарри Трумэна. Проникновенные слова посвящаются памяти бывшего президента США Франклина Д.Ф. Рузвельта, недавно ушедшего из жизни.

Выступая с тостом во время обеда, фельдмаршал Б.Л. Монтгомери заявил:

«Мы начали наступление с разных концов Европы. Мы пробивали дорогу вместе, и мы встретились в сердце Германии. Англичане все это время с восхищением следили за борьбой русских армий».

Как иногда вспоминали ветераны 2-го Белорусского фронта, Рокоссовский попросил во время аудиенции не устраивать никакой «армейской показухи», вести себя спокойно-сдержанно и, учитывая незнание многими английского языка, «больше улыбаться и пожимать руки нашим союзникам».

Довольно часто, выступая с рассказами о встрече с британскими генералами и офицерами, мой отец, принимавший активное участие в ней, отмечал обстановку торжественности, дружеской солидарности, душевного подъема и неподдельной радости в нашей офицерской среде. И это вполне закономерно. Ни до, ни после указанных событий таких официальных союзнических встреч уже не происходило, этому в дальнейшем помешает начавшаяся холодная война.

Служба в Северной группе войск

Для синхронизации событий, описываемых нами в связи со службой полковника Арутюнова в Группе советских оккупационных войск в Германии (Северная группа войск), напомним, что с июля 1945 по 1949 г., по приказу Верховного Главнокомандующего, Маршал Советского Союза Рокоссовский был главнокомандующим Северной группой войск на территории Польши (командование – в городе Легница, Нижняя Силезия).

Чтобы дать хоть какое-то представление о тех командующих, которые являлись подчиненными Рокоссовского в послевоенное время, познакомимся с личностью командира дивизии, где в должности начальника штаба некоторое время служил подполковник Арутюнов. Командовал дивизией генерал Бурмаков, который был тогда переведен в ГСОВГ командиром 21-й гвардейской механизированной Краснознаменной ордена Богдана Хмельницкого дивизии.

Бурмаков Иван Дмитриевич (1899–1973), генерал-лейтенант, Герой Советского Союза. Из крестьянской семьи. Добровольцем вступил в 1918 г. в Красную армию. Имел начальное военное образование (Харьковская объединенная школа красных старшин), в 1920–1930 гг. – на командных и штабных должностях, перед войной – замначальника военного училища (Канское пехотное училище, Красноярск), с началом Великой Отечественной войны был командиром 38-й мотострелковой бригады. С 6 августа 1942 г. воевал с ней в составе 64-й и 62-й армий на Сталинградском и Донском фронтах. Именно бойцы этой бригады пленили командующего окруженной в Сталинграде 6-й немецкой армии генерал-фельдмаршала Ф. Паулюса в подвале городского универмага 31 января 1943 года. За отличия в Сталинградской битве полковник Иван Бурмаков был награжден орденом Ленина и одновременно получил очередное воинское звание – генерал-майор.

Вот под началом именно этого легендарного комдива довелось служить подполковнику Арутюнову. По штату он был и первым заместителем комдива. Иногда старшие офицеры, командиры полков немного удивлялись, почему Бурмаков так доверяет этому «молодому человеку» (Арутюнову было 35–36 лет всего – по тем понятиям, это молодой возраст для начштаба дивизии). Арутюнов, получивший отличный опыт в штабе 2-го Белорусского фронта, без тени сомнений, без оглядки на «стариков» взялся за дела дивизионные, решая самые насущные организационные и иные вопросы легко и непринужденно. Как вспоминал отец, работал он и его офицеры по 12–16 часов в сутки, отдыхали урывками. Нужно было еще перевезти семью в Легницу и, получив новое жилье, освоиться, решить хозяйственные проблемы. Переезд из Германии (Штеттин) на новое место (Легница) занял всего двое суток. На границе никаких препятствий Арутюнову не чинили, и он с легким багажом быстро завершил переезд. Багаж был действительно легким. Как тут не вспомнить пресловутые «вагоны с трофеями», которыми так прославились некоторые наши генералы…

Итак, жилье было предоставлено ему в двухстах-трехстах метрах от границы военного городка, на тихой улице, где уже проживали должностные лица из числа командного состава. Арутюновым (муж