О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

21 апреля продолжались ожесточенные бои на всем нашем фронте. На участке Батова противник ввел в бой свежую 281-ю пехотную дивизию, которая, по показаниям пленных, следовала на берлинское направление, но была возвращена в бой в районе Курова, захваченного 65-й армией.

Пока еще везде происходило прогрызание вражеской обороны. …Противник напрягал все усилия, чтобы сбросить нас в реку (Вест-Одер). Не удавалось! Наши доблестные солдаты не отступали ни на шаг, а, наоборот, использовали любую возможность, чтобы расширить уже захваченные участки…»

Откровенен командующий фронтом в комментариях:

«22 апреля войска 65-й армии продвинулись на отдельных участках до 2 км, заняв несколько населенных пунктов, превращенных неприятелем в узлы обороны. Сопротивление врага не ослабевало, а все усиливалось. Но, несмотря на это, на западный берег Вест-Одера были переправлены все стрелковые соединения армии, истребительно-противотанковая артиллерийская бригада и минометный полк».

Рокоссовский сетует: «Замедлялся темп наступления, тем более что противник держал узкие места (дамбу) под артиллерийским огнем. Необходимо было как можно быстрее отбросить его от реки на такое расстояние, которое не давало бы ему возможности вести прицельный огонь по переправам.

Все внимание Военного совета фронта, политуправления, командующих родами войск и начальников служб было сосредоточено на решении этой задачи…

К 25 апреля части 65-й и 70-й армий, подкрепленные фронтовыми средствами усиления, продвинулись на 8 км, хотя Батову пришлось развернуть часть своих войск фронтом на север, против штеттинской группировки врага. Чтобы помочь ему, мы торопили Федюнинского с переброской на плацдарм двух его корпусов…»[33]

Заметим, что в комментариях Рокоссовского продвижение войск фронта обозначено в 2–8 км в сутки! Это в 1945 г., когда полное превосходство в силах было на стороне советских войск!

Продолжается наступление, и вот подробности:

«У командармов настроение было превосходное: они уже овладели плацдармом 35 на 15 км. Еще немного – и войска прорвут вражескую оборону…. И мы уже начинаем думать, как бы с ходу прорвать вражеский оборонительный рубеж на реке Рандов, не прибегая к сложным перегруппировкам… Основное – не дать противнику задержаться на этом, втором, оборонительном рубеже»[34].

Далее командующий фронтом, он же автор воспоминаний, подводит черту:

«В результате боев на западном берегу Одера были полностью разгромлены не только части, оборонявшие этот рубеж, но и все резервы, которые подбрасывал сюда противник.

Тем временем войска слева – 1-го Белорусского фронта – уже завязали бои в Берлине, а правофланговыми соединениями охватывали германскую столицу с севера. Наше наступление не давало противнику возможности перебрасывать резервы к Берлину и тем способствовало успехам соседа.

…26 апреля войска 65-й армии овладели Штеттином (Шецин), прорвали оборону противника и устремились на северо-запад.

…Бои 26 апреля носили ожесточенный характер. Враг вводил все новые и новые резервы… Но это была уже агония. Как смертельно раненный зверь огрызается в диком безумии, так и фашисты дрались до последнего. У них оставалась лишь одна надежда – дождаться подхода англичан и американцев, сдаться им, но не советским войскам.

…Наш командный пункт мы перенесли в Штеттин. До этого управление войсками мы осуществляли в основном с наблюдательных пунктов, которые располагались на наиболее важных направлениях действий войск фронта… Не могу не отметить отличную, самоотверженную работу наших связистов. Как командование фронта, так и командующие армиями всегда были обеспечены связью со своими соединениями и частями»[35].

Победоносно завершалась фаза Берлинской наступательной операции, порученная войскам 2-го Белорусского фронта.

4 мая вышли на разграничительную линию с союзниками войска наших 70-й, 49-й армий, 8-го механизированного и 3-го гвардейского кавалерийского корпусов (конники дошли до р. Эльба). 19-я и 2-я ударная армии еще сутки вели бои – очищали от немцев острова Воллин, Узедом и Рюген.

С овладением этими островами, пишет маршал, закончилась наступательная операция!

На остров Борнхольм высадили наш десант. Две стрелковые дивизии были погружены на корабли.

«Организацию десантной операции я поручил начальнику оперативного управления штаба фронта генералу П.И. Котову-Легонькову, который действовал совместно с командиром Кольбергской военно-морской базы. На Борнхольме были обезоружены и взяты в плен свыше 12 тысяч немецких солдат и офицеров и захвачены большие военные трофеи»[36].

Поясню, почему тут мы приводим такое количество цитат из текстов маршала. Долгие годы (а в отдельных случаях продолжается и сегодня) господствовало искаженное представление о событиях, произошедших в марте, апреле и в начале мая 1945 года. Имеется в виду то, с каким ожесточением враг сопротивлялся продвижению советских войск к Берлину. Создавалось впечатление, что в этот период фашисты просто панически отступали к Берлину, бросая оружие и технику. А Красная армия гнала врага к воротам его столицы. И только в Берлине, в дни штурма, враг оказал отчаянное сопротивление, нанеся этим большие потери Красной армии. И снова вернемся к плану Рокоссовского, идея которого состояла в том, чтобы оттеснить на север, а потом уже ликвидировать крупную немецко-фашистскую группировку, угрожавшую нашим войскам. Она, эта группировка, нависала, так сказать, с севера над советскими войсками.

2-й Белорусский фронт выполнил эту задачу на отлично, одновременно обеспечив прикрытие войскам 1-го Белорусского фронта (командующий Г.К. Жуков), которые штурмовали и взяли Берлин!

Война – это не только сражения, походы, поражения и победы. Это еще и страшная трагедия для всех живших в то время людей.

Приведу здесь небольшой рассказ отца об освобождении заключенных одного из концентрационных лагерей в конце апреля 1945 года.

В освобождении Равенсбрюка (примерно 90 км севернее Берлина) отличились солдаты и офицеры нашего 492-го стрелкового полка 49-й армии 2-го Белорусского фронта. Разведчики сообщили, что в полосе продвижения наших войск оказался концлагерь. Неожиданно для отца поступил приказ командования: участвовать в марше на Равенсбрюк. А также содействовать командиру полка и его штабу правильно оформить все необходимые документы для лиц, освобожденных из фашистской неволи. Не забыли и о факте знания отцом немецкого языка.

– Когда мы с нашими солдатами прибыли в этот лагерь и начали постепенно освобождать заключенных, нам открылась страшная картина, типичная для гитлеровского «лагеря смерти». Описывать это нет необходимости. Мы установили, что надзиратели сбежали и оставшиеся узники и узницы встречали освободителей. Потом мы установили, что в Равенсбрюке к этому времени находилось около 2–3 тысяч узников. Вскоре колонны с угнанными узниками (они двигались на запад) также были спасены. Среди освобожденных было примерно семьсот советских граждан. В журнале боевых действий полка особо отметили, что в Равенсбрюке была освобождена жена Эрнста Тельмана. Имя этого известного антифашиста хорошо знали в Советском Союзе.

Меня потрясло такое зрелище: спасенные нами женщины (их было больше) и мужчины, обнимая наших солдат, держа их за руки, в слезах кричали от радости. Они благодарили нас за то, что мы принесли им свободу и радость жизни. Это было и трогательно, и очень печально одновременно. Перед моими