Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

уютное обиталище Гумилева. По соседству находилась большая холодная комната Мариэтты Шагинян, к которой почему-то зачастил старый седобородый марксист Лев Дейч. „Я его учу символизму, – говорила Мариэтта, – а он меня марксизму“. Кажется, уроки Дейча оказались более действенны. Так жил „Дом искусств“. Как всякое общежитие, не чужд он был сенсаций и дел, склок и сплетен, но жизнь, в общем, была достойная, внутреннее благородная, проникнутая подлинным духом творчества и труда. Потому-то и стекались к нему люди со всего Петербурга – подышать его воздухом и просто уютом, которого лишены были многие. По вечерам зажигались многочисленные огни в его окнах – некоторые были видны с Фонтанки – и весь он казался кораблем, идущим сквозь мрак, метель и ненастье. За это Зиновьев его и разогнал осенью 1922 года».

В огромных, украшенных лепниной и позолотой парадных комнатах селились в основном представители старшего поколения, такие, как помнившая еще Тургенева писательница Е. П. Леткова-Султанова или известный критик символизма А. Л. Волынский. Молодежь занимала небольшие комнаты прислуги, выходившие окнами во двор. В эти помещения можно было попасть из кухни по витой чугунной лестнице. Новые жильцы называли свои апартаменты «Обезьянник». Эта кухня служила местом встреч, своеобразным перекрестком, клубом, объединяющим представителей самых разных школ, течений и взглядов, населявших «Дом искусств».

Именно в стенах «Дома искусств» родились такие известные сегодня произведения, как, например, повесть О. Д. Форш «Одеты камнем», повесть-сказка А. С. Грина «Алые паруса», стихотворный сборник Н. С. Тихонова «Орда», пьеса Вс. В. Иванова «Бронепоезд 14–69».

То, в каких условиях они рождались, заслуживает отдельного рассказа. Так, А. С. Грин, по воспоминаниям того же В. А. Рождественского, в это время занимал маленькую, постоянно холодную полутемную комнатку, в которой не было ничего, кроме небольшого кухонного стола и узкой железной кровати. На ней он спал, укрываясь потрепанным пальто. Писал А. С. Грин с утра до вечера, через каждые две-три строчки вставая, подходя к окну и подолгу смотря на полет снежинок. Пол был усыпан окурками папирос, которые он курил непрерывно. Окружающая А. С. Грина обстановка, сам его облик и нелюдимый характер резко диссонировали с тем миром, который рождался на страницах его рукописей.

Позднее О. Д. Форш описала жизнь «Дома искусств» в своем романе «Сумасшедший корабль». С тех пор это название также нередко употреблялось в воспоминаниях о бывшем «доме Елисеевых» тех лет.

Рисунок Н. Э. Радлова «Сумасшедший корабль», кон. 1920-х – нач. 1930-х гг. На рисунке изображены (справа налево): А. Л. Волынский, О. Э. Мандельштам, М. Л. Слонимский, В. Б. Шкловский, В. Я. Шишков (?), В. Ф. Ходасевич, Н. С. Гумилев, А. А. Ахматова

К середине 1920-х гг. в Белом зале бывшей елисеевской квартиры стали проводиться открытые литературные вечера. Здесь читали в авторском исполнении свои, только что написанные вещи, многие писатели и поэты. Слушатели собирались со всего города. На одном из литературных вечеров выступил В. В. Маяковский с чтением своей еще не напечатанной поэмы «150 000 000». Для этого он специально приехал из Москвы, а Белый зал «Дома искусств» был забит до отказа. М. М. Зощенко прочитал тут свой первый рассказ. В «ДИСКе» бывали и выступали М. Горький и А. Белый (Б. Н. Бугаев), А. А. Ахматова и Ф. К. Сологуб (Тетерников), Ю. Н. Тынянов и А. Ф. Кони, Г. Уэллс и А. В. Амфитеатров, Н. Н. Евреинов и В. М. Жирмунский, В. Б. Шкловский и Б. М. Эйхенбаум и многие др.

В полукруглой гостиной под руководством К. И. Чуковского, который вел в «ДИСКе» литературную секцию, регулярно собирались любители английской литературы. В том числе и из их числа он готовил кадры переводчиков для издательства «Всемирная литература». В соседней комнате М. Л. Лозинский руководил коллективным переводом книги сонетов кубинского поэта Хозе Мария Эредиа. В маленькой комнате М. Слонимского собирались молодые прозаики. В одной из угловых гостиных раз в неделю собирались художники, члены бывшего объединения «Мир искусства». Хозяином этих сборов, на которых неизменно присутствовали А. Н. Бенуа и К. А. Сомов, был М. В. Добужинский. Поэтическую секцию вел Н. С. Гумилев (которого здесь и арестовали в августе 1921 г.), а секцию художественной прозы – Е. И. Замятин.

Периодически в «ДИСКе» устраивались прекрасные музыкальные вечера и художественные выставки. В корпусе по Большой Морской улице (дом № 14), которая тогда называлась улицей Герцена, работал книжный магазин «Дома искусств». В 1921 г. вышло два журнала.

Со временем литературная и художественная жизнь в городе окрепла. Открылся «Дом литераторов». Появились многочисленные издательские организации. Начали организовываться профессиональные творческие объединения художников, музыкантов и литераторов. Возник «Союз поэтов», первым председателем которого стал А. А. Блок. В небольшой квартире около Аничкова моста обосновался «Союз писателей», предтеча будущего Союза советских писателей. «Дом искусств» сыграл свою роль и осенью 1922 г. прекратил свое существование. Претерпела изменения и часть внутренней планировки дома.

Помимо «Дома искусств» на первом этаже в бывшем «доме Елисеевых», на углу Мойки, работала столовая «Пролетарий», в корпусе по Невскому проспекту находился ресторан «Дарьял», а в корпусе по улице Герцена (Большой Морской) – ресторан «Медведь». В 1920–1930-е гг. здесь располагались: хореографический техникум, деловой клуб руководителей промышленных и торговых предприятий, комиссионный магазин «Искусство и старина», клуб работников социалистической промышленности, «Союз воинствующих безбожников», дом партийного просвещения.

Кинотеатр «Баррикада», клуб «Талион»

В 1923 г. в этом доме на Невском проспекте принято решение открыть кинотеатр, который первоначально назывался «Светлая лента».

Этот кинотеатр занял парадные помещения главного корпуса бывшего «дома Елисеевых», и чтобы войти в него, надо было подняться вверх по парадной лестнице с угла Невского проспекта и Большой Морской улицы. Поднявшись, посетители попадали в анфиладу залов, выходящих окнами на Невский проспект, с сохранившимися элементами декора XVIII в.

В кинотеатре «Светлая лента» некоторое время подрабатывал тапером студент консерватории Д. Д. Шостакович. Впрочем, его скоро уволили, поскольку молодой музыкант постоянно сбивался на игру мелодий, не отвечавших разворачивавшимся на экране действиям. А сам кинотеатр в конце 1930-х гг. переименовали в кинотеатр «Баррикада», и под этим названием он просуществовал до начала 2000-х.

Кинотеатр «Баррикада». Фото 1970-х гг.

Помимо кинотеатра в доме № 15 по Невскому проспекту в советское время постоянно появлялись и быстро исчезали самые разные организации. Надолго закрепилось только кафе «Дружба», вместо которого в 2000 г. открылась кофейня «Идеальная чашка». Рядом с кафе и кофейней существовали кафе-клуб «Paranormal», Городской пародонтологический центр «Пакс» (отделение Санкт-Петербургского Государственного медицинского университета им. академика И. П. Павлова), магазин «Парфюмерия», аптека, кафе «Мойка 59». Часть дома арендовал Культурно-исторический центр «Баррикада».

В 2005 г. здание купил предприниматель А. И. Ебралидзе, который начал его реконструкцию под клуб «Талион». В ходе реконструкции уничтожен дворовый Овальный корпус, построенный в XVIII в. Претерпела изменения и часть внутренней планировки дома. Частично утрачены старинные интерьеры, которые заменил новодел. Это стало возможным после того, как указом премьер-министра РФ (в 2004–2007 гг.) М. Е. Фрадкова «дом Елисеевых» исключили из списка объектов исторического и культурного наследия федерального значения.

Надо сказать, что исключение здания из списка объектов исторического и культурного наследия, закрытие кинотеатра «Баррикада» и переделка дома под нужды клуба «Талион» вызвали неоднозначную реакцию в обществе. Вот, например, слова по этому поводу одного из пользователей сети интернет: «Как любитель, но не профессионал в архитектуре, ничего ранее об этом