Маньчжурский гамбит. Книга седьмая - Павел Барчук

— Да ничего не было! — почти выкрикнула Манью.

— Ну а кто об этом знает? Все уверены в обратном. Так что… — похлопал её по плечу, — велю Шаховской всё готовить. Сыграем свадьбу быстро. Зачем тянуть?

Я высказался и, весьма довольный охреневшим выражением лица китаянки, вышел в коридор, затем на улицу. Остановился, чтобы подышать свежим воздухом. Он приятно холодил разгорячённое лицо.

Решение жениться пришло ко мне ещё в гостинице, во время рассказа Тимофея.

Я и раньше об этом думал, но откладывал на потом — на Шанхай, на спокойные времена, на «когда всё утрясётся». Она мне нравилась с самого начала, чего уж скрывать. Скверный характер, острый язык, вечные подколки — самое то для такого человека, как я. С обычной, послушной и примерной девицей мне, наверное, было бы скучно. А тут настоящий огонь, а не женщина.

Плюс, если совсем начистоту, Манью — это не только характер и красивые глаза. Она дочь Чжан Жуна, наследница нефритовых инчжанов, что лежат у меня в сейфе. Невеста, в комплекте к которой идут миллионы.

Так что жениться собирался в любом случае. Вопрос был только в том, как к этому вопросу подойти. Ухаживать, объясняться, изображать пылкую любовь, ждать, пока девица оттает? Долго, муторно и с непредсказуемым итогом — Манью могла послать меня куда подальше. С её-то нравом.

Теперь всё сложилось само собой. Да, раньше, чем нужно, но зачем упускать такое удачное стечение обстоятельств.

Китаянка так старалась опозориться, обезопасить себя от губернатора, что заодно всё решила за меня. Создала ситуацию, в которой могу жениться на ней спокойно, законно, и никто не скажет ни слова поперёк. В том числе она сама.

Манью не переиграла меня, а ускорила процесс и сделала его абсолютно легальным.

Прийти в себя и насладиться моментом мне, впрочем, не дали.

Не успел отойти от медблока, как навстречу уже нёсся Селиванов. Румяный, взъерошенный, с амбарной книгой под мышкой — куда ж без неё. За ним, отставая на пару шагов, топал Тимофей с виноватым видом. Видать, успел подготовить управляющего к грядущим расходам. Подготовил, судя по лицу Петра, не слишком удачно.

— Ваше сиятельство! — выдохнул Селиванов, затормозив передо мной.

По его физиономии было видно — он в глубочайшем потрясении. Губы поджаты, в глазах вселенская скорбь. Селиванову явно хотелось высказать всё, что он думает о вчерашнем загуле, о цыганах, о медведе и, главное, о сумме, которую этот загул стоил.

Но, само собой, высказать он не посмел. Не по чину управляющему пенять князю. Поэтому его буквально распирало от невысказанного, и выглядел Пётр как чайник, у которого вот-вот сорвёт крышечку.

— Пётр Иванович, — примирительно начал я. — Главное не кипятись.

— Я сам поеду, — решительно и очень неожиданно заявил управляющий.

— Куда поедешь? — слегка прибалдел я.

— В «Модерн», ваше сиятельство. С деньгами. И счёт ваш проверю. Лично. Каждую строчечку. — Селиванов пристукнул ладонью по книге. — Знаю я этих гостиничных сволочей. Им дай волю, они с пьяного человека три шкуры сдерут да ещё припишут того, чего и не было вовсе. Медведь! Это ж надо удумать — медведь! А ну как они вам за одного медведя как за трёх посчитали? Нет уж. Сам всё проверю, каждый пункт. И ежели хоть на копейку обманули — я им такой скандал устрою, что они меня всю жизнь помнить будут.

Я чуть не рассмеялся. Так как высказывать князю Пётр права не имеет, он решил тряхнуть «Модерн», как бы те князя не обжулили. Скорбь скорбью, а денежки счёт любят.

— Проверь, Пётр Иванович, — согласился я. — Проверь непременно. Только сильно не зверствуй. Медведь, к сожалению, был. И цыгане были. Тут не обманули.

Селиванов страдальчески закатил глаза, будто я подтвердил его худшие опасения, и уже открыл рот, чтобы разразиться новой тирадой.

Но не успел.

От ворот раздался резкий, требовательный гудок клаксона. Раз, другой. Так сигналят не робкие просители, а люди, привыкшие, что перед ними открывают сразу.

Только вот у меня порядки заведены иные. Кто бы там ни сигналил, а без дозволения створки не отопрут. Караульные гостя явно не признали, поэтому прямо с вышки поинтересовались, кого там чёрт принёс. Но в более вежливой форме. Получили ответ и отправили одного из казаков ко мне — докладывать.

— Ваше сиятельство, — молодой семёновец подбежал, вытянулся. — Там господин приехал. Каспе, говорит, Иосиф Александрович. По личному делу. Пущать?

Каспе. Ювелир, владелец «Модерна». Вот уж кого не ждал.

— Пущай, — велел я.

Казак кивнул, метнулся обратно. Створки поехали в стороны, и во двор въехал автомобиль. Дорогой, чёрный, лаковый, каких в Харбине по пальцам пересчитать. Из тех, что покупают не для бытовых нужд, а чтобы весь город видел, кто едет.

Машина мягко подкатила к крыльцу, встала. Шофёр выскочил, распахнул дверцу.

Наружу выбрался Иосиф Александрович. Собственной персоной.

Я мысленно приготовился к неприятному разговору. Всё-таки в его гостинице ночью устроил бедлам с плясками, медведем и вилками. Ждал претензий, счетов, а то и требования больше не появляться на пороге «Модерна». Ну и плюс Каспе был на том злосчастном приёме, видел моё сольное выступление. Теперь, наверное, откажется от каких-либо контактов.

Однако владелец гостиницы, едва выбравшись из авто, расплылся в улыбке. Широкой, искренней, довольной. И направился ко мне, раскинув руки, будто встречал старого доброго друга.

— Князь! Павел Александрович! — воскликнул он. — Дорогой мой! А я к вам. Лично. Не мог не приехать.

Так. Это уже интересно.

— Иосиф Александрович, — осторожно ответил я, пожимая протянутую руку. — Признаться, не ожидал. И, каюсь, готовился извиняться.

— Извиняться⁈ — Каспе всплеснул руками с таким возмущением, будто я сморозил несусветную глупость. — Помилуйте, князь! За что извиняться? Пойдёмте-ка в тепло, я вам всё объясню. Разговор есть.

Заинтригованный донельзя, я повёл гостя в контору.

Уже в офисе, устроившись у печки и приняв от Дарьи стакан горячего чаю, Каспе наконец объяснился. И объяснение это оказалось таким, что я, честно говоря, прибалдел от неожиданности.

— Павел Александрович, — начал ювелир, отхлебнув чаю. — Забудьте про счёт. Никаких денег с вас я не возьму. Все вчерашние расходы — вино, ужин, номер, цыгане, медведь, посуда, что вы там ещё побили, — всё за счёт заведения. Считайте это подарком.

— Иосиф Александрович, — я нахмурился. — Не понимаю…

— Да что же непонятного, князь. — Каспе поставил стакан, посмотрел на меня взглядом оценщика. — Для начала, вы сделали для моей гостиницы весьма полезное дело. Теперь весь Харбин только и говорит, что