Безликий - Е. Юань

Эвло поправила фитиль свечи, заставив дрожащие золотистые блики полностью озарить лицо сидящего напротив подростка.

Ее золотистые вертикальные зрачки налились ледяным, безучастным равнодушием, сделав женщину похожей на бесстрастного зрителя в театральной ложе.

Внезапно в глубинах этих золотых щелей начали расходиться причудливые, мерцающие круги. Они сплетались всё плотнее, мало-помалу превращаясь в ревущий водоворот и выстраивая бесконечные лабиринты разума.

Пребывая во власти этого дурмана, Деррик физически ощутил, как его духовное тело теряет вес и уносится прочь, проваливаясь в бескрайнюю первобытную бездну, испещренную переливами мириад ослепительных искр.

И в этот самый миг его разум пронзила спасительная, парадоксальная ясность. Он отчетливо почувствовал, как то зыбкое, усыпляющее внушение было виртуозно перехвачено кем-то извне.

Он по-прежнему зрел неверно колеблющееся пламя свечи и видел восседающую напротив госпожу Эвло с ее золотистыми вертикальными зрачками.

А из самой густой, непроницаемой тени каземата неторопливым шагом вышагивал тронутый сединой Вождь Совета Шести, Охотник на Демонов Колин Илиад.

Едва заметно кивнув Вождю, Эвло вновь обратила свой мягкий, обволакивающий взор к Деррику:

— Расскажи во всех подробностях: чем ты занимался в последнее время?

Помня бесценные наставления мистера «Повешенного», Деррик виртуозно зацепился за ту иллюзорную маску, безупречно отыгрывая роль усыпленного лунатика:

— Я… я не знаю… Всё это время в моей голове царил сущий хаос… Я словно блуждал в бесконечном, вязком кошмаре и лишь изредка приходил в себя…

И пока эти слова слетали с его губ, в зрачках Охотника на Демонов Колина Илиада вспыхнули два сложных, испещренных тайными письменами темно-зеленых символа.

Эвло продолжила расспросы:

— Ты помнишь, что у тебя произошел конфликт с Даком Реджинсом?

— Я только помню, как мы сражались… Мне показалось, будто я увидел мужчину, распятого вниз головой на кресте, и мужчину в остроконечной шляпе и хрустальном монокле. Да, я видел его в подземелье… Он говорил, улыбался и говорил… — Деррик послушно излагал историю, которую сочинял и репетировал уже очень давно.

Эвло бросила быстрый взгляд на Вождя и настойчиво спросила:

— Что он сказал?

— Я плохо помню, могу воскресить лишь крупицы… Он смеялся и говорил: Падший Творец, Истинный Творец… Пастырь… — Деррик едва сдерживал бушующее в груди волнение.

Он пошел на столь колоссальный риск ради одной-единственной цели: донести до Вождя имя «Падшего Творца» и заронить подозрения касательно «Пастыря»!

— Падший Творец… Истинный Творец… Это безупречно перекликается с содержанием фресок в глубинах храма, — Колин Илиад едва заметно кивнул и, нахмурившись, негромко пробормотал: — Пастырь…

— А что было потом? — голос Эвло звучал необычайно нежно.

Пребывая в «полузабытьи», Деррик ответил:

— Потом они столкнулись. Было так много света, ослепительного света… А потом я пришел в себя и начал кашлять, без остановки кашлять…

Темно-зеленые символы в глазах Колина по-прежнему зловеще горели, не думая угасать; он жестом велел Эвло уточнить некоторые детали.

Деррик отвечал избирательно: всё, что укладывалось в заранее отрепетированный сценарий, он выкладывал без запинки, а любые вопросы за его рамками искусно списывал на проделки Амона, заявляя, что ничего не помнит.

Под конец Эвло поинтересовалась:

— Откуда у тебя этот топор? И где ты раздобыл рецепт зелья Пути «Солнца»?

— Топор я купил на подпольном рынке. Тот человек скрывал лицо под маской, по голосу и фигуре — точно мужчина… А формулу Пути «Солнца» мне оставили родители, они нашли её во время одной из вылазок во мрак… — без тени смущения или фальши отчеканил Деррик.

Эти вопросы изначально относились к категории неизбежных подозрений. «Повешенный» во время разбора вариантов сразу предвидел, что они непременно всплывут, а потому заставил Деррика до автоматизма отрепетировать ответы на них.

Безусловно, подпольный рынок Города Серебра носил полуоткрытый характер, однако многие его завсегдатаи по самым разным причинам изо всех сил стремились сохранить инкогнито, что и послужило для Деррика безупречным оправданием.

Эвло внимательно выслушала его, после чего повернула голову к Охотнику на Демонов Колину:

— Он говорит чистую правду. Соврать под влиянием «Короны Славы» попросту невозможно.

Колин согласно кивнул:

— Более того, пребывая в таком состоянии, он не выказал ни малейших признаков зла, падения или осквернения.

Выявление подобных аномалий и скрытой порчи было врожденной, уникальной способностью каждого Охотника на Демонов.

Будучи же представителем высшей Последовательности, Охотник на Демонов обладал еще одним пугающим талантом: он умел настолько искусно маскировать собственные действия и намерения, что даже цели, способные предчувствовать опасность, оставались в блаженном неведении.

Именно поэтому каждый «Охотник на Демонов» по праву считался заклятым врагом любого «Дьявола».

Немного поразмыслив, Колин Илиад поднялся, покинул допросную и обратился к затаившейся во внешнем углу коридора тени:

— Отпустите Деррика, как только он окончательно придет в себя. На данном этапе будем считать, что он чист.

— Однако не прекращайте вести за ним скрытое наблюдение. Если уж Амон умудрился протащить в наш город двух своих клонов, ничто не помешает ему создать и третьего.

— Слушаюсь, господин Вождь, — почтительно отозвалась тень.

Когда Деррик наконец «пришел в себя», в допросной уже никого не было. Дверь осталась незапертой, а до его слуха донеслись слова о том, что он может быть свободен.

Облегченно выдохнув, юноша неспешно зашагал к выходу, непрестанно прокручивая в голове суровое предостережение мистера «Повешенного»:

«Ни в коем случае нельзя расслабляться и терять бдительность. Скрытая слежка за тобой гарантированно продлится еще какое-то время, иначе ваш Вождь попросту профан в своем деле!»

«Да, и в ближайшие дни мне строжайше запрещено возносить почетное имя господина Шута…» — беззвучно размышлял Деррик, мерно спускаясь по винтовой лестнице Круглой Башни.

Миновав очередной пролет, он внезапно наткнулся на знакомую фигуру: перед ним высилась облаченная в просторную черную мантию с пурпурной вязью, статная старейшина «Пастырь» Ловия.

Ее светло-серые глаза медленно скользнули по лицу Деррика, а на губах расцвела на редкость мягкая, приветливая улыбка.

…………

Вернувшись в свою комнату, Ловия с абсолютно безучастным видом приблизилась к письменному столу и неторопливо расстелила на нем лист пергамента из грубой кожи.

Левой ладонью она крепко ухватилась за указательный палец правой руки и с резким щелчком оторвала его. Однако из раны не пролилось ни единой капли крови — вся она удивительным образом осталась притянута к поверхности обрубка.

Используя оторванный палец вместо мела, Ловия вывела на коже причудливый, невероятно сложный символ, представлявший собой слияние половины «ока без зрачка», олицетворяющего сокрытие, и половины «извивающихся линий», символизирующих перемены.

Скрупулезно изучив получившийся узор, старейшина бережно завернула оторванный палец в исписанный кожаный пергамент, отправила