Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

Народно-Демократической Республики Йемен 15 сентября 1982 г. Нельзя сказать, чтобы оба плана абсолютно противоречили друг другу: вполне совместимы с советской точкой зрения были американская позиция о необходимости реализации национальных прав палестинцев, осуждение Израиля в связи с захватом им дополнительных территорий путем строительства поселений, предложение о решении вопроса о статусе Иерусалима путем переговоров. Однако в стремлении предотвратить любые сепаратные соглашения и добиться созыва международной конференции для всеобъемлющего урегулирования конфликта советская сторона не признавала никаких компромиссов. Выдвинутые в июле 1984 г., уже при Андропове, советские предложения о принципах ближневосточного урегулирования как раз и являлись образцом такого негибкого, ориентированного исключительно на арабов подхода, что лишало их практической ценности[361].

Президент Рейган, в свою очередь, всячески подчеркивал антисоветскую направленность своей политики на Ближнем Востоке, которая должна предотвратить включение этого региона в советский блок. Советская пропаганда отвечала осуждением Вашингтона и Тель-Авива за то, что они хотят подчинить весь этот район своему военно-политическому контролю. Советский Союз декларировал свою солидарность с палестинским народом, с народами Ливана, Сирии, других арабских стран, подчеркивал важность активизации всех миролюбивых сил. Но при этом совершенно замалчивалась та ситуация, которая сложилась в Израиле в связи с ливанской войной.

Лишь мельком, походя в советских публикациях говорилось о том, что потери израильской армии в Ливане, затяжной характер операции вызвали усиление антиправительственных настроений в Израиле. Советским людям ни к чему было знать, что события в Ливане стали настоящим пробным камнем для израильского общества в его отношении к войне и насилию как способам решения проблем собственной безопасности. Критика действий правительства высказывалась не только на страницах печати, оппозиционными политическими деятелями. 100 тыс. израильтян вышли на демонстрацию протеста в Тель-Авиве в июне 1982 г. А уже в сентябре этого год на демонстрацию вышло 400 тыс. человек. Никогда еще в период военных действий Израиль не знал таких массовых антиправительственных выступлений. По опросам общественного мнения, в начале июня 1982 г. только 13% израильтян являлись противниками вторжения в Ливан. Но после безжалостных бомбардировок Бейрута, после резни в палестинских лагерях Сабра и Шатила, устроенной ливанскими фалангистами[362] при попустительстве израильских военных, после того как израильская армия стала превращаться в оккупантов, 60% израильтян весной 1983 г. сказали нет такой операции «по установлению мира»[363]. До сих пор в памяти израильтян, особенно тех, кто принимал участие в боевых действиях, хранятся тяжелые переживания, связанные с ужасом и античеловечностью войны. В 2009 г. израильский режиссер С. Маоз, бывший танкист, сделал фильм «Ливан», в котором очень выразительно изображена беспомощность и обреченность каждого человека, независимо от его национальности и вероисповедания, перед безжалостным и неумолимым богом войны. Ливанская война остается одной из самых болезненных тем, дискутируемых в израильском обществе.

Советскому читателю не рассказывали и о том, что по следам трагических событий в палестинских лагерях Сабра и Шатила в Израиле, в соответствии с существующей практикой, была создана специальная следственная комиссия, названная по имени ее главы комиссией Кахане. Доклад комиссии Кахане, опубликованный в феврале 1983 г., установил виновность ряда высших военных и политических деятелей за убийство палестинцев в Ливане и, по ее рекомендациям, министр обороны Шарон был смещен со своего поста. Обо всем этом нельзя было упоминать в советской печати, т. к. это разрушало созданный советской пропагандой образ свирепого агрессора и беспощадного убийцы арабов. К тому же эти факты наглядно свидетельствовали о демократичности политической системы Израиля, о роли общественного мнения в формировании его политики, что совсем не вписывалось в создаваемую советскими партийными идеологами картинку.

Глава 3

Общественно-политические контакты между СССР и Израилем в период отсутствия дипотношений (1967–1987 гг.)

3.1. КПСС и израильские коммунисты

Связи между КПСС и израильской компартией не прекращались после разрыва дипломатических отношений с Израилем, хотя в тот период межпартийные отношения оказались в непростой ситуации. В августе 1965 г. в рядах Компартии Израиля произошел раскол на две группы вследствие разногласий по поводу характера арабо-израильского конфликта. Группа Вильнера-Туби рассматривала конфликт как проявление борьбы между империалистическими силами (Запад и Израиль) и антиипериалистическими силами (Советский Союз и арабские страны). При этом члены этой группы считали неправильным рассматривать конфликт как борьбу двух национализмов, отрицающих права друг друга. Другая группа Микуниса-Снэ не отрицала, что политика некоторых арабских государств носит антиимпериалистический характер, но вместе с тем, подчеркивала, что целый ряд арабских стран имеют прозападную ориентацию вследствие общности их интересов с западными державами в нефтяной сфере и ряде других областей. Эта группа считала, что арабо-израильский конфликт это, прежде всего, конфликт между двумя народами, и он имеет свою внутреннюю динамику[364].

На первых порах КПСС поддерживала отношения как с группой Микуниса-Снэ, сохранившей название МАКИ (Израильская коммунистическая партия), так и с группой Вильнера-Туби, получившей название РАКАХ (Новый коммунистический список) в надежде, что они сумеют преодолеть разногласия. Лидеры обеих партий имели в Москве отдельные и совместные встречи с М. Сусловым и Б. Пономаревым[365]. На двадцать третий съезд КПСС весной 1966 г. также были приглашены делегации обеих партий.

В июне 1967 г. группа Микуниса-Снэ практически одобрила действия израильского правительства, и Ш. Микунис, выступая в Кнессете, назвал начатую войну оборонительной[366]. После разрыва дипотношений КПСС признала арабо-еврейскую партию РАКАХ во главе с М. Вильнером и Т. Туби преемницей коммунистической партии Израиля. КПСС приобрела верного сторонника в лице новой компартии, которая находилась в тот период лишь на этапе становления, но вместе с тем, потеряла поддержку и связи с таким видным политическим деятелем Израиля, как М. Снэ.

На политической карте Израиля, новая коммунистическая партия оказалась изгоем. Она считалась арабо-еврейской партией, но фактически большинство ее членов и сторонников были арабы. РАКАХ была единственной политической партией в Израиле, которая осудила «израильскую агрессию против арабских стран». Эта идейная близость с советской позицией по Ближнему Востоку позволяла ей оставаться одним из немногих открытых каналов связей между СССР и Израилем и играть заметную роль в установлении общественно-политических контактов между двумя странами.

Руководители Коммунистической партии Израиля (РАКАХ) начиная с 1968 г. неоднократно посещали Москву, развивая свое сотрудничество с КПСС через Международный отдел ЦК КПСС. Однако официальные встречи с руководством КПСС проходили не часто. Израильских коммунистов принимали на довольно высоком уровне, но не выше кандидатов в члены политбюро ЦК КПСС. Так, например, газета «Правда» сообщала, что «по приглашению ЦК КПСС с 13 по 22 декабря 1971 г. в Советском Союзе находилась делегация КПИ в составе генсека ЦК КПИ т. М. Вильнера и секретаря ЦК КПИ т. З. Каркаби. Делегация имела встречи и