Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

К числу негативных последствий Кэмп-Дэвида советская сторона относила и ряд принятых в Израиле мер, фактически снимавших ограничения на строительство израильских поселений на Западном берегу и в Газе, и принятие Основного закона, провозглашавшего «весь объединенный Иерусалим» вечной и неделимой столицей Израиля (июль 1980 г.), и распространение израильской юрисдикции на Голанские высоты (декабрь 1981 г.).

Особое беспокойство в Советском Союзе вызывала создававшаяся египетско-израильским договором перспектива расширения постоянного американского военного присутствия в регионе. Американская сторона брала на себя обязательства обеспечивать функционирование на Синае станций слежения, а также направить собственный военный контингент для контроля за выполнением договора в случае, если ООН будет не в состоянии этого сделать.

Ослабление советских позиций в зоне ближневосточного конфликта вследствие кэмп-дэвидского мира заставляло Москву делать ставку на тех региональных игроков, которые являлись наиболее радикальными противниками египетско-израильских договоренностей. В военном и в политическом плане главное внимание было перенесено на Сирию и ООП, хотя советское руководство понимало, что они не являются адекватной заменой Египта. В октябре 1980 г. с Сирийской Арабской Республикой был заключен договор о дружбе и сотрудничестве сроком на двадцать лет. С 1960-х гг. СССР поддерживал тесные связи с сирийскими режимами различной идеологической ориентации, а антиамериканизм президента Х. Асада и потребности Сирии в советской помощи, прежде всего военной, предопределили специфику отношений.

Связи с Организацией освобождения Палестины с середины 1970-х гг. стали важным компонентом в советской ближневосточной политике, позволявшим блокировать реализацию американо-израильских схем урегулирования по модели Кэмп-Дэвида. Намерениям Израиля и США решать палестинскую проблему посредством договоренностей о судьбе палестинцев с Египтом или с Иорданией советская дипломатия противопоставляла требование о необходимости привлекать к этому процессу ООП как единственного и законного представителя палестинского народа. СССР признал за ООП этот статус вскоре после подписания кэмп-дэвидских соглашений в ноябре 1978 г. В октябре 1981 г. представительство ООП в Москве получило дипломатический статус. СССР снабжал ООП оружием и снаряжением. Палестинцы наряду с военнослужащими из других арабских стран проходили военную и политическую подготовку в специальных советских центрах, наиболее известные из которых располагались в Баку, Ташкенте, Одессе и в Подмосковье[342]. Большой объем документов, подтверждающих эти факты, попал в руки израильской армии во время войны в Ливане в 1982 г. и был частично опубликован[343].

В западных и израильских публикациях Советскому Союзу адресовалось немало обвинений в том, что он поощряет террористическую деятельность ООП. Так, в американском журнале “Foreign Affairs” весной 1982 г. израильский министр иностранных дел И. Шамир писал: «Советское правительство постоянно наращивает свою политическую и военную поддержку ООП, вопреки, а, может быть, именно из-за центральной роли этой организации в международном терроризме и провозглашенной ею цели уничтожения Израиля и его населения»[344]. На официальном уровне советские представители всегда осуждали международный терроризм, характеризуя его как авантюристическую деятельность, объективно служащую интересам классовых врагов и силам международной реакции. Известный советский политический деятель и дипломат А.С. Дзасохов, много лет занимавшийся Ближним Востоком, например, утверждал: «Если палестинцы проявляли экстремизм, прибегали к терроризму, это очень серьезно снижало температуру советско-палестинских отношений. Почти каждый раз палестинское руководство вынуждено было давать объяснения своим акциям»[345]. Именно поэтому отношение московских властей к ООП на начальном этапе ее существования было весьма прохладным. Действия ее бойцов в советской прессе до 1968 г. нередко характеризовались как реакционные, авантюристические и ультрареволюционные. На более поздних этапах, когда Советский Союз понес серьезные потери на Ближнем Востоке, а лидеры ООП установили тесные связи с арабскими режимами, пользовавшимися поддержкой СССР, происходило сближение не только с умеренным руководством ФАТХа, но и с такими организациями, как Народный фронт освобождения Палестины, Демократический фронт освобождения Палестины. Эти группировки имели репутацию военизированных подразделений и являлись организаторами террористических атак как в Израиле, так и за его пределами. Однако в советской интерпретации их действия являлись частью национально-освободительной борьбы палестинского народа и поэтому не могли квалифицироваться как «международный терроризм». Само Палестинское движение сопротивления, в соответствии с советской доктриной, вписывалось в разряд антиимпериалистических, а, следовательно, способствовало продвижение советских интересов. Этим организациям и ряду других, более мелких палестинских группировок, входивших в ООП и замешанных в террористической деятельности, оказывалась военная и финансовая помощь в режиме полной секретности по каналам спецслужб[346]. Поэтому в советских официальных документах, касающихся ближневосточного конфликта, трудно отыскать какие-либо слова осуждения террористических актов, осуществлявшихся палестинскими экстремистами. Если политика Израиля клеймилась в резких, порой даже грубых выражениях, то о терроризме как страшном зле нашего времени независимо от того, осуществляется ли он отдельными лицами, организациями или государствами, на официальном уровне заговорили лишь спустя несколько лет, уже во времена Горбачева.

В Израиле считали недопустимыми и в высшей степени аморальными двойные стандарты, применявшиеся СССР в оценке международного терроризма. Израильские аналитики указывали, что, с позиций СССР, международный терроризм достоин осуждения, когда он угрожает советским интересам, но он легитимен, если является частью «национально-освободительного движения» и угрожает врагам СССР[347].

Правда, в условиях конфронтации Восток-Запад двойные стандарты в оценке допустимости применения насилия для достижения тех или иных политических целей были свойственны не только СССР. В конце 1960-х гг. в США и в некоторых западноевропейских странах развернули свою деятельность еврейские экстремистские группировки, наиболее известной среди которых была Лига защиты евреев во главе с М. Кахане, возникшая на почве борьбы за свободу выезда советских евреев. Особую активность они развивали в Вашингтоне и Нью-Йорке. 20 ноября 1969 г. молодчики из Лиги ворвались в офисы советского телеграфного агентства ТАСС в Нью-Йорке, 5 дней спустя они произвели взрыв в здании, где находились офисы Аэрофлота и Интуриста. Они организовывали митинги и демонстрации напротив советской миссии в ООН, буквально преследовали советских дипломатов, членов их семей, их детей, публично оскорбляли их, уродовали их машины.

Руководство еврейских организаций США не поддерживало Кахане и избегало участия в акциях Лиги. Тем не менее, среди американских евреев и в Израиле росло число сторонников и сочувствующих этому праворадикальному направлению.

Израильское правительство выступало с резким осуждением террористических акций, имевших место в США и других странах в рамках борьбы в защиту советских евреев[348]. Однако М. Кахане, переехав в Израиль и перенеся свою политическую деятельность и свою идеологию на израильскую почву, даже стал депутатом Кнессета. Только в преддверии выборов в 1988 г. Центральная избирательная комиссия большинством голосов отказала в регистрации избирательному списку Ках во главе с М. Кахане как расистскому