Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

Алоном, состоявшаяся 24 сентября 1975 г. в Нью-Йорке. Алон подчеркнул, что именно Египет предпочел на этом этапе промежуточное соглашение. Он также указал, что Израиль будет готов пойти на территориальные компромиссы, но приемлемым для него решением палестинской проблемы является «иорданский вариант». По вопросу о восстановлении дипотношений между двумя странами А. Громыко снова подтвердил известную советскую позицию о необходимости возвращения Израиля к линиям июня 1967 г.[318].

В 1977 г. с приходом к власти в США президента Дж. Картера в советско-американских отношениях произошли некоторые подвижки. Взгляд Картера на развитие международных отношений гораздо в меньшей степени, чем у его предшественников, определялся соображениями противоборства с СССР. Но с другой стороны, ему был свойственен чрезмерный воинствующий морализм, который, по определению посла Добрынина, вступал в противоречие с реальной политикой[319]. В Советском Союзе не без оснований считали, что новый американский внешнеполитический курс по «защите прав человека» был направлен против советских интересов, подрывал основы политики разрядки и наносил удар по переговорам об ограничении стратегических вооружений (ОСВ), которые рассматривались как важнейший направление внешнеполитической деятельности.

С другой стороны, приверженность Картера морально-нравственным ценностям, его несколько идеалистический взгляд на возможности справедливого для всех сторон решения арабо-израильского конфликта заставляли его сочувственно относиться к палестинцам как народу-жертве, народу-изгнаннику. «В век циничной, манипулятивной политики и приоритетов, определяемых опросами общественного мнения, трудно себе представить, чтобы президент не только говорил, как Картер, но и на самом деле действовал в соответствии со своими убеждениями», — писал о Картере далеко не являющийся его поклонником американский дипломат и публицист А.Д. Миллер[320]. Он был первым американским президентом, высказавшимся в поддержку «национального очага для палестинцев» уже в самом начале своего правления.

Советское руководство, видимо, учитывая эти кардинальные новшества в американском подходе к урегулированию, пыталось со своей стороны подать сигнал о своей готовности возобновить советско-американское сотрудничество на ближневосточном направлении, увязывая этот вопрос с улучшением общего климата в советско-американских отношениях. С этой точки зрения интересны советские предложения по ближневосточному урегулированию, содержавшиеся в выступлении Брежнева на XVI съезде профсоюзов СССР в марте 1977 г. Брежнев говорил, что возобновление работы Женевской конференции становится все более реальным делом, но разработка условий мира — это дело самих конфликтующих сторон. Возможно, таким образом палестинцам и арабам давали понять, что им придется напрямую вести переговоры с Израилем. Предлагая советское видение решения арабо-израильского конфликта, Брежнев вновь подчеркнул, что договоренности о мире должны предусматривать вывод израильских войск со всех оккупированных в 1967 г. арабских территорий, однако не сразу, а по этапам в течение строго определенного срока. Такая постановка вопроса говорила о некоторых новых нюансах в отношении признания интересов безопасности Израиля, но в то же время подтверждала незыблемость советской позиции о необходимости установления окончательных и нерушимых границ по линиям, существовавшим до июньской войны. По обе стороны границ предлагалось создать, с согласия сторон, демилитаризованные зоны для размещения в них либо Чрезвычайных вооруженных сил ООН, либо наблюдателей ООН, причем на какой-то четко определенный срок. Это свидетельствовало о стремлении избежать ситуации мая 1967 г., когда Насер произвольно выдворил ооновские войска с Синая, положив этим начало кризисной предвоенной ситуации. Обращало на себя внимание и то, что в этом выступлении не упоминалась ООП и не говорилось о формах ее участия в мирной конференции, что, видимо, означало готовность СССР рассматривать различные варианты включения представителей палестинцев в арабские делегации[321]. Эти предложения демонстрировали готовность Советского Союза к поискам компромиссных решений в ситуации, когда возникла надежда на восстановление взаимодействия с американцами на ближневосточном направлении.

Действительно, новая администрация президента Дж. Картера вступила на путь активной поддержки схемы всеобъемлющего урегулирования ближневосточного конфликта на Женевской мирной конференции, которую настойчиво продвигал Советский Союз. Результатом новой фазы советско-американского сотрудничества стало Совместное заявление по Ближнему Востоку от 2 октября 1977 г., в котором всеобъемлющее урегулирование провозглашалось главным принципом достижения мира. В качестве инструмента урегулирования вновь предлагалась Женевская мирная конференция при участии в ее работе представителей всех вовлеченных в конфликт сторон, в том числе — палестинского народа[322]. Правда, Картера очень быстро заставили отказаться от этого пути. Важнейшим побудительным мотивом для исторической поездки Садата в Иерусалим в ноябре 1977 г. было как раз стремление египетского президента избежать перевода мирного процесса в многосторонний формат. Давление на американского президента оказывало израильское правительство, угрожая развязать в Соединенных Штатах кампанию против его администрации, если он сохранит свой подход к урегулированию[323]. С начала 1978 г., когда стало очевидно, что израильский премьер и египетский президент не смогут самостоятельно преодолеть разделяющую их пропасть, Картер вступил на путь посредничества в двусторонних переговорах.

Возникшая на короткое время в 1977 г. перспектива возвращения процесса урегулирования на многосторонние рельсы вновь заставила советскую сторону обратиться к зондированию израильской позиции. Последняя секретная встреча советских посланников — Примакова и Котова — с израильскими руководителями состоялась в сентябре 1977 г. Важной предпосылкой для ее организации послужила смена власти в Израиле — тридцатилетнее правление блока Маарах (коалиции лейбористов) было прервано. В мае 1977 г. победу на выборах одержал Ликуд (блок правых и праволиберальных партий). В Москве было решено активизировать секретный контакт для выяснения возможностей сотрудничества в сфере урегулирования с новым правительством, во главе которого встал М. Бегин.

На встрече с советскими представителями Бегин, однако, категорически отверг возможность участия в мирной конференции ООП. Он также в свойственной ему менторской манере устроил советским гостям своего рода брифинг, разъясняя свои воззрения по территориальному вопросу. Так, поправляя своих собеседников, он указал, что Западный берег р. Иордан правомерно называть Иудеей и Самарией, так же, как Советский Союз имел право переименовать Кенигсберг в Калининград. Советский Союз победил в оборонительной войне и был вправе устанавливать защитимые границы, включив в свои пределы и этот город. «Иорданское королевство напало на Израиль. Следовательно, у Израиля полное право считать, что территория, с которой было совершено нападение, больше не является Западным берегом иорданского королевства, и получает свое первоначальное название, библейское — Иудея и Самария»[324]. Эта логика до сих пор присутствует в позиции израильского правого истэблишмента по территориальному вопросу, хотя правомерность ее ставится под вопрос и характером войны 1967 г. и еще более ранними решениями ООН о разделе Палестины на еврейское и арабское государства.

Советские представители привезли в Израиль новую, смягченную формулу восстановления дипломатических отношений, в которой единственным условием выдвигалось согласие Израиля принять участие в возобновленной Женевской конференции. Москва больше не настаивала на становившемся мало реальным отводе израильских войск к линиям 1967 г. в качестве предварительного условия возобновления отношений. Однако премьер-министр Бегин в отличие