Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

рассказывала Сандс, — говорить никому не хотелось, мы медленно брели через отряды солдат, шагавших вперед со склоненными головами и безмолвных, словно ходячие трупы, — не было слышно даже шагов, снег заглушал все звуки».

Начальство предложило Сандс отправиться в безопасное место и уехать на последнем поезде в сохранявшую нейтралитет Грецию. Транспортировка раненых на медленно перемещавшихся по грязи или снегу телегах стала невозможной. Санитарный транспорт был распущен. Флора Сандс провоевала в сербской армии год, и теперь ее служба была окончена.

Но Сандс не желала быть списанной со счетов. В письме сестре она признавалась: «Здесь, во втором полку, ко-торый из последних сил оказывает сопротивление врагу, я проживаю лучшее время своей жизни». Ей в голову пришла замечательная идея: вдруг ей позволят остаться в полку рядовым солдатом? Милош Васич, генерал и командир дивизии, отнесся к ее просьбе неожиданно благосклонно, решив, что присутствие Сандс укрепит боевой дух солдат, считавших ее символом великой британской державы, основного союзника Сербии. Такое решение говорило о прагматизме сербов, а также меньшем профессионализме их армейской бюрократии, но что с того? Сандс была выносливой и смелой, умела ездить верхом и стрелять не хуже любого мужчины. Решение генерала ее обрадовало, но и немного удивило. «Я не делала ничего особенного — делила с ними хлеб, ездила на тех же лошадях, а они сделали из меня что-то вроде талисмана», — писала она сестре.

Наконец-то детская мечта Флоры Сандс сбылась! Более того, ей сообщили, что если она хорошо себя покажет, то получит повышение до капрала. И она, конечно же, себя показала. Полк Сандс всегда первым был готов к марш-броску с утра и первым разбивал лагерь вечером. Целые дни Сандс проводила в седле, на холоде, под снегом и проливным дождем — и никогда не жаловалась. Больше всего ей, как и многим другим женщинам-военным, не хватало личного пространства. Мыться и совершать гигиенические процедуры было сложно, хотя она всегда пыталась поставить свою повозку чуть поодаль. Женщин, размышляющих о профессиональной военной карьере, и по сей день беспокоят вопросы санитарии и возможности уединения.

В не меньшей степени Флора Сандс мечтала о долгой горячей ванне, что совершенно неудивительно. Однако в своих мемуарах «Английская женщина-сержант в сербской армии» Сандс куда чаще вспоминает ночи у лагерного костра, когда она лежала на земле и смотрела в усыпанное звездами небо. Эти мгновения Сандс запомнила на всю жизнь и скучала по ним, когда война закончилась и волшебство момента пропало.

Они ехали вдоль побережья, минуя множество албанских деревень, жители которых спрашивали у Сандс, кто она — «солдат или женщина». Ее друг, лейтенант Йович, отвечал, что она — и то и другое.

В конце декабря 1915 года сербские войска дошли до города Дуррес на побережье Адриатического моря. 1 января 1916 года Флору Сандс произвели в капралы, и через некоторое время ее полк получил приказ релоцироваться на остров Корфу.

Жизнь Флоры Сандс в 1916 году действительно была исключительной, но она исключительна и для наших дней. Можно сказать, она вела совершенно мужской во всех отношениях образ жизни не только потому, что выполняла традиционно мужские обязанности: маршировала, ездила верхом и стреляла. И не потому, что ее окружали одни мужчины, сплотившиеся в борьбе за выживание, а потому, что одной из основ такой сплоченности было именно отсутствие женщин. В военном контракте с незапамятных времен — и смею утверждать, по сей день, — невидимыми чернилами прописан такой пункт. Возможно, солдаты над этим особенно не задумывались, однако многим из них это было известно на подсознательном уровне. Мужчины сражаются за женщин, а не вместе с ними. Перед солдатами, словно воображаемый пряник, маячит награда за все страдания и лишения: повседневная жизнь, дом, нормальность. Жена, которая понятия не имеет ни о чем, что происходит там, на войне.

Флора Сандс стала исключением, которое лишь подтвердило это правило. Когда о ней писали в газетах — а случалось такое все чаще и чаще — заметка сопровождалась небольшой оговоркой. Так, например, в посвященной ей хвалебной статье в «Лондонс глоуб» сообщалось, что «в обычное время мы не прибегли бы к помощи Флоры Сандс, и, по нашему мнению, большинство военачальников были бы крайне недовольны, если бы многие последовали ее примеру».

В течение 1916 года с помощью французов и британцев сербы провели реорганизацию армии. Готовилась атака под руководством французов. Как и многие другие солдаты, той осенью Сандс не раз поражалась тому, насколько отличаются героические сказания о битвах мужчин с мужчинами и славных победах от тяжелой и унылой действительности поля боя. Часто все сводилось к долгим часам ожидания под проливным дождем после марш-броска по колено в грязи. «Если дома меня кто-то спросит, на что похожа война, то я скажу так: пойдите в сад, выройте яму и посидите там от трех дней до месяца, в ноябре, без книг или иных занятий, и поймете сами — ну и еще, конечно, всегда есть шанс оказаться убитым».

В то же время в своих мемуарах она описывает осень 1916 года как время «не только непрекращающихся боев и неописуемой усталости, но и романтики, приключений и товарищества, которое с лихвой окупало все лишения». Впрочем, это не означало, что ей не бывало страшно: «Возможно, есть мужчины, которые никогда не испытывали страха, но я таких не встречала». Себя она, разумеется, тоже причисляла к мужчинам. Совсем как Надежда Дурова столетием раньше, Сандс была одержима идеей. Как и другие женщины, которые жили или мечтали жить активной, независимой жизнью, она могла представить себе только один способ добиться этого — принять мужскую идентичность.

В ноябре 1916 года полк Сандс должен был принять участие в атаке на высоту «1212», которую удерживали болгары. Приказ был любой ценой взять городок Битола, который удерживал враг. Во время атаки, осуществлявшейся в условиях сильнейшего снегопада, Сандс вдруг показалось, что на нее «будто дом рухнул». Она почувствовала, что не может пошевелиться, и тут же потеряла сознание. Спас ее лейтенант, который, рискуя жизнью, дополз до нее по-пластунски и оттащил в безопасное место. Он не знал, жива она или мертва — все тело было изранено осколками гранат, правый бок залит кровью. Флору Сандс завернули в брезент, положили на носилки и донесли до станции первой помощи, где осколки извлекли. Когда она пришла в себя и закричала, фельдшер сунул ей в рот сигарету, приказал заткнуться и вспомнить, что она — солдат. Это сработало куда лучше, чем любое дружеское проявление сочувствия, говорила впоследствии Сандс.

Вскоре ее перевели