Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

Бочкарева разделяла общую радость, возможно, в какой-то момент и у нее мелькнула мысль о дезертирстве. Но потом она решила, что пора вернуться к делу. По ее словам, фронт превратился в «сумасшедший дом». Требовалось восстановить порядок и дисциплину. Бочкарева не сомневалась: прежде чем возвращаться домой и строить новую страну, необходимо разобраться с внешним врагом. Но ее призывы продолжать сражаться не находили поддержки. Солдаты в массе своей полагали, что Россия должна немедленно начать переговоры о мире с Германией. Только тогда русский рабочий класс сможет свергнуть власть эксплуататоров.

Полк в скором времени самораспустился, превратившись в неуправляемый сброд. Доверие, завоеванное Бочкаревой, которая к тому времени вошла в командный состав, как ветром сдуло. Однажды солдаты набросились на нее и стали угрожать расправой, в одночасье отказавшись выполнять приказы, отданные женщиной.

В этой отчаянной ситуации и родилась идея создания женского боевого батальона.

Мария Леонтьевна Бочкарева, награжденная орденами и медалями, заслужила известность и как рядовой, и как фельдфебель. Она попала в немецкий плен, но сумела, обезвредив охрану, прорваться к своим. Спасла жизнь многим раненым, вытащив их с ничейной полосы на безопасную территорию. Лежала в госпиталях с тяжелыми ранениями. Все это в сочетании с принадлежностью к женскому полу делало ее уникальной фигурой для воздействия на общественное мнение.

В мае 1917 года председатель Государственной думы Михаил Родзянко отзывает Бочкареву с фронта домой. Одетая в новую с иголочки форму, она отправляется поездом в Петроград, где впервые воспользуется достижениями прогресса — лифтом и трамваем. Тогда же Мария в первый раз услышит о большевиках и Владимире Ленине. Очевидно, на фронте не были в деталях осведомлены о разгоравшейся борьбе за власть. Текущие события обсуждались лишь в общих чертах: говорили о войне и мире, о господах и народе.

Название «женский батальон смерти» звучит неправдоподобно и, как может показаться, обозначает небывалое явление. Однако для русского военного командования того времени идея специальных ударных батальонов — батальонов смерти — была вовсе не нова. Практически все, кроме большевиков, считали немыслимым для России сдавать свои позиции. В то же время обстоятельства рез-ко изменились: царская власть пала, военную иерархию упразднили. Продолжался распад вооруженных сил, начавшийся с низов. В этих условиях батальоны смерти стали опорой Временного правительства, готовившегося к последней наступательной операции в этой войне. Лучшие офицеры и самые отважные солдаты — ударники — должны были показать пример безупречной дисциплины и мужества. Предполагалось, что они первыми пойдут в атаку и будут готовы не только оборвать чужую жизнь, но и принести в жертву свою собственную.

Эти возвышенные помыслы были с готовностью восприняты женщинами батальона смерти, сформированного Марией Бочкаревой. Инициатива получила одобрение со стороны Государственной думы, Временного правительства и высшего военного командования. Они питали надежду, что женщины в составе батальонов смерти смогут укрепить моральный дух, столь необходимый русской армии для победы.

Поддерживая создание женских боевых батальонов, никто не рассчитывал, что женщины заменят мужчин. Нет, все сводилось к многократно опробованной на протяжении истории идее пристыдить дезертиров, возложить на них вину, заставив вновь взяться за оружие. Ведь что это за мужчина, если он посреди войны покидает вверенный ему участок фронта? Взваливает защиту отчизны на женщин — матерей и жен, которые должны оставаться дома, заботиться о хозяйстве, скотине и детях? Такой мужчина — не просто бесхребетник, он утрачивает право называться мужчиной.

В Великобритании, где прибегали к той же риторике чести, подобные кампании проходили успешно. В России все оказалось значительно сложнее.

Объявлен набор в женский батальон смерти: по Петрограду расклеены афиши с портретом Бочкаревой крупным планом, в газетах размещены анонсы. Тысячи женщин приходят на встречи, где облаченная в военную форму Мария Леонтьевна вдохновенно пророчит России катастрофу в случае отказа от дальнейшей борьбы с Германией. Ее слова завораживают: «Товарищи-женщины, я приказываю вам вступить в мой батальон»[56]. Многие ждали этого момента. Они убеждены в значимости своего участия. А кто еще защитит родину, если мужчины, очевидно, не способны справиться с создавшейся ситуацией? Одних обуревала ярость из-за ощущения, что мужчины — все мужское население — предали их. Другие стремились отомстить немцам за смерть отцов и братьев. Многие надеялись, что жертвы, которые они принесут в ходе военной кампании, будут способствовать большему равенству. Как и по всей Европе в этот период, война стала проверкой для женщин: готовы ли они к роли полноправных граждан?

Среди записавшихся на военную службу была гимназистка Нина Крылова. Ее тяготили привитые еще в детстве представления о женской роли, но вдохновляло убеждение, что женщины стоят на пороге исторического испытания, которое подтвердит: они не уступают мужчинам ни в одной сфере, в том числе военной. Крылова возмущалась, когда женщин видели исключительно в роли «матерей, хозяек и подневольных рабынь». «Как можно было прогрессировать, — говорила она, — обогащать свой ум и душу, когда „нормально“ от девушки требовалось в восемнадцать лет выйти замуж и быть производительницей — каждые полтора года рожать детей?»[57]

В отличие от Бочкаревой, которая читала по слогам и с трудом могла написать свое имя, многие из двух тысяч доброволиц успели получить образование. В строю батальона можно было заприметить и княжну, а дочь адмирала — крестница самого царя Магдалина Скрыдлова — в скором времени станет адъютантом Марии Бочкаревой. Самой младшей ударнице было восемнадцать, самой старшей — тридцать пять лет, при этом большинство составляли незамужние и бездетные. Все доброволицы в обязательном порядке проходили медицинский осмотр, чтобы подтвердить отсутствие беременности и тяжелых заболеваний.

Мария Леонтьевна на деле показала серьезность своих заявлений о дисциплине. Уже в первый день она отчислила тридцать человек за усмешки и «фривольности». Женщин-солдат строем отвели в парикмахерские и остригли почти наголо. Личные предметы гигиены, включая зубные щетки, пришлось сдать. Курение и сквернословие поощрялись, было незазорно плеваться и хлопать друг друга по плечу. За нарушение правил могли назначить телесное наказание. К новобранцам обращались на языке, к которому многие женщины не привыкли: «Вы теперя не бабы, а солдаты <…> Не вешай нос!»[58]

В ответ на авторитарный стиль руководства Бочкаревой в батальоне стали замышлять бунт. Кто-то просто не выдерживал и оставлял расположение части, что, казалось, нимало не беспокоило командира. Для нее важнее были высокие морально-боевые качества оставшихся.

Бочкаревой противостояло и внешнее окружение. Мужчины, занимавшие антивоенную позицию, хотели заставить ее перейти на другую сторону. Сначала убеждали словами, но, когда Мария Леонтьевна ответила отказом, назвав их идиотами, в ход пошли кулаки и пинки. Потом недоброжелатели стали бить стекла в здании казармы, где пытались