Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

Майри Чисхолм, восемнадцатилетняя англичанка, которая осенью 1914 года работала в лазарете бельгийского городка Вёрне: «…никто этого не поймет… если не увидит ряды мертвых на носилках, большинство прикрыты, но некоторые лежат в той позе, в какой умерли <…> Не увидит чудовищные сцены, людей, которым отстрелило челюсть, оторвало руку или ногу, не войдет в палату и не ужаснется страданиям… диким страданиям. До сих пор не могу поверить, что выдержала все эти зрелища».

Майри Чисхолм и ее компаньонка Элси Нокер, самые известные медики-волонтеры Первой мировой, прославились еще среди своих современников. Пресса активно писала о них после того, как репортеры и фотографы рискнули посетить их пункт первой помощи, объединенный с полевой кухней, в подвале разрушенного дома в бельгийском Первижзе. Городок находился в непосредственной близости от Изерского фронта (северного участка Западного фронта, проходившего по реке Изер), а сам пункт первой помощи — всего в пятидесяти метрах от окопов. Мирное население покинуло город, и здесь ни днем, ни ночью не умолкали пулеметные очереди и артиллерийские залпы.

Для своего времени Нокер и Чисхолм были неординарными женщинами. Они познакомились в мотоклубе, что в начале ХХ века само по себе выглядело достаточно эксцентрично. Элси Нокер, разведенной матери маленького сына, дипломированной акушерке и толковому механику, на тот момент было под тридцать. Совсем юная Майри Чисхолм тоже любила машины и многое другое, что ее нервического склада мать считала неженственным. В ряды волонтеров девушка записалась против воли матери, но с благословения отца. Весьма характерно для женщин, решивших встать на традиционно мужскую стезю, не так ли? Один из родителей осмеливался сломать рамки условностей и оказывал дочери поддержку. Впоследствии капитан Родерик Чисхолм тоже отправился добровольцем в Бельгию, чтобы лично помогать Майри в ее прифронтовой работе.

При этом Нокер и Чисхолм были типичными представительницами военных волонтерок. Именно такие решительные особы управляли автомобилем, ездили верхом, занимались спортом и придерживались активной позиции в вопросе избирательного права. Их не интересовало, что о них думают окружающие, даже те, чьим мнением они дорожили. Их не заботило, нравится ли мужчинам то, чем они занимаются. Они влюблялись в людей, которых привлекала их энергичность, смелость и интеллект. В эпоху, когда главным вопросом повестки дня становилась демократия, эти женщины знали, что уже готовы взять на себя ответственность, заслужить авторитет и принимать решения. И они были способны это доказать. Да, их компетенции располагались в таких традиционно женских сферах, как медицина и благотворительность, но реальность быстро расширяла границы этих областей. В 1915 году, когда в Париже верховное командование союзников запретило женщинам находиться на расстоянии менее полумили от фронта, Чисхолм и Нокер получили специальное разрешение. В Первижзе они работали непосредственно в зоне боевых действий и выезжали на нейтральную полосу, чтобы забрать тела убитых. Их деятельность была настолько важна и ценилась так высоко, что никто не хотел и не смел их останавливать.

Им обеим нравились примитивные условия жизни в Первижзе. Даже чудовищная подчас реальность не могла это изменить. «Я люблю находиться там, где что-то происходит, — утверждала позднее Нокер. — Я люблю ответственность. Люблю быстрые решения. Мои крепкие нервы нуждаются в достойном применении. Я люблю чувство, когда другие нуждаются во мне и доверяют».

Тот, кто изучает тему воевавших женщин, постоянно сталкивается с их парадоксальной любовью к суровой походной жизни. Это любопытно с исторической точки зрения, и не только потому, что позволяет увидеть непростой быт женщин (и то, как невероятно тяжело им подчас приходилось!), но и потому, что дает понимание того, почему война казалась привлекательной — в том числе и для мужчин. Первая мировая война с царившими тогда идеалами самоконтроля и морального долга обладала особой притягательной силой. Мужчины стремились избавиться от бремени цивилизации и рассудочности, тогда как многие женщины это бремя хотели взвалить на себя. Энтузиазм, который вызывала у женщин Первая мировая, воспринимаемый некоторыми с подозрением, можно понять, учитывая такие мотивы, как стремление женщин к влиянию, ответственности и желание доказать собственные силы и компетентность.

Нокер и Чисхолм провели в Первижзе почти три года. Им помогала группа сменявших друг друга сотрудниц, среди них пианистка Хелен Глисон и светская дама Дороти (Долли) Филдинг, которая перед отъездом из Лондона прошла ускоренный курс первой помощи. Вместе они ухаживали за больными и ранеными, проводили несложные операции, перевозили пациентов в тыл для дальнейшего лечения, а иногда и через Ла-Манш в Англию для реабилитации.

Подвал с соломой на полу и мешками с песком вдоль разрушенного фасада служил одновременно лазаретом для солдат и домом для этих женщин. Они умудрились раздобыть пианино, чтобы иногда забывать о реальности и развлекать пациентов. Их рабочий день начинался ни свет ни заря с приготовления супа или какао в железной печке, которая служила единственным источником тепла в подвале. Овощи и прочее пропитание, а также посуду, столовые приборы, постельное белье и другие необходимые вещи они находили в покинутых садах, домах и усадьбах. Накормив пациентов, Нокер и Чисхолм иногда относили суп продрогшим солдатам в окопы на окраине городка. Патруль противника, случалось, требовал у них предъявить документы. А они в ответ предлагали: «Хотите чашку какао? У нас есть лишняя». Внезапный проблеск нормальности в абсурде военных будней.

На самом деле будни Нокер, Чисхолм и их помощниц были не лишены приятных моментов. Их часто навещали выдающиеся персоны — их почтил визитом бельгийский король Альберт. Причем первым монарха поприветствовал местный кот, любитель посидеть на дверной фрамуге, откуда он иногда десантировался прямо на головы гостей. Еще одной посетительницей была лауреатка Нобелевской премии Мария Кюри, которая вместе с дочерью Ирен оснастила рентгеновскими аппаратами кареты скорой помощи, курсировавшие вдоль линии фронта. Вклад Кюри позволил врачам точно диагностировать переломы, осколочные и пулевые ранения, вследствие чего большее число солдат получили надлежащее лечение.

Нокер и Чисхолм ужинали с бельгийскими офицера-ми, совершали поездки по окрестностям, фотографировали, влюблялись, Нокер даже заключила фронтовой брак с бельгийским пилотом Гарольдом де Т’Серкласом. Возможно, она сделала это в порыве военной романтики, поскольку после медового месяца они виделись от случая к случаю — Нокер трудилась в Первижзе, а Гарри выполнял свои летные задания. Женщины редко сталкивались с насмешками или недоверием, мужчины считали их смелыми яркими личностями и испытывали восхищение и любопытство. К общению с женщинами подобного типа, с теми, кто не боялся исследовать все предлагаемые жизнью возможности, полагаю, стремились многие. Впрочем, найти общий язык с Элси Нокер было подчас непросто, потому что та имела склонность командовать и требовать подчинения от других.

Одновременно с «гламуром» (так Нокер называла пикники и