Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

Ударниц из батальона смерти безоговорочно прославляли за готовность идти по стопам Жанны д’Арк и безрассудно ненавидели за смелость, с которой они приняли на себя роль военных. Эту ненависть невозможно объяснить тем, что батальон выступил на стороне Временного правительства — вплоть до Октябрьской революции правительство поддерживали сотни тысяч русских солдат.

Мужчины, спасовавшие перед немцами, ополчились на женщин. Когда ты не способен сразиться с сильным соперником, всегда можно сорваться на том, кто слабее.

Надежды Временного правительства не оправдались: напротив, с мужской точки зрения женщины-солдаты своим появлением показали, что вести военные действия совершенно бессмысленно. Если теперь даже женщины — те, за кого мужчин учили сражаться, — хотят занять их место, зачем ломать комедию?

При новом режиме, когда власть захватили большевики, Марию Бочкареву арестовали. Женским батальонам не нашлось места в условиях диктатуры пролетариата. Бочкареву обвинили в контрреволюционной деятельности и некоторое время содержали на гауптвахте Московской комендатуры недавно созданной Красной армии.

После освобождения бывшего командира батальона смерти ждал непродолжительный период славы. В апреле 1918 года Мария Леонтьевна отправилась в США, чтобы заручиться поддержкой в борьбе с большевиками. Со слезами на глазах — по свидетельствам очевидцев — она просила американского президента Вудро Вильсона направить войска и помочь русскому народу избавиться от новых мучителей — красных. Здесь же, в США, Бочкарева встретила Исаака Дона Левина, записавшего ее автобиографию по настоятельной просьбе американской феминистки — участницы борьбы за женское избирательное право Флоренс Харриман и ее британской коллеги Эммелин Панкхёрст. В предисловии к книге «Яшка» Дон Левин пишет, что контрреволюционеркой и монархисткой Бочкареву по прибытии в США называли совершенно несправедливо. По мнению биографа, она никогда не выступала против революции, а своей главной целью видела освобождение России от внешних врагов. Это было ее собственное убеждение. Левин считает Бочкареву безыскусной натурой, малограмотной и не знающей истории, глубоко религиозной и добродушной, но в то же время способной на жестокие действия.

В августе Мария Леонтьевна вернулась в Россию, где бушевала Гражданская война. Она обосновалась в Архангельске, который на тот момент еще не был занят красными. С упорством безумца Бочкарева начала вынашивать план создания армии, чтобы вместе с войсками западных союзников вернуть России прежнюю власть. Осенью 1918 года она встретилась с генералом Эдмундом Айронсайдом — по его описанию, это была седая женщина со следами оспы на лице, и, как он резко объяснил, союзникам от нее не было никакой пользы.

В январе 1920 года, в разгар Гражданской войны, красные задержали Бочкареву по обвинению в подрывной деятельности, направленной против Рабоче-крестьянской республики. Ее приговорили к смертной казни и привели приговор в исполнение.

Вряд ли можно утверждать, что Мария Леонтьевна умела расположить к себе людей. Уже в том, как она себя подавала, было нечто отталкивающее. Манера держаться, запечатленная на фотографиях, демонстративно выдает в Бочкаревой военного: голова гордо поднята, руки решительно скрещены на груди. Эта поза, которую многие сочтут неженственной, вызывала либо ненависть, либо восхищение.

Зная историю нечеловеческих испытаний, выпавших на долю Марии Бочкаревой, нетрудно понять, откуда взялась эта жесткость и непробиваемая психика. Как и то, что без них она не смогла бы удержаться на плаву. Бочкарева сражалась на мужской территории и потерпела поражение.

Во время Второй мировой войны, когда теперь уже в Советском Союзе вновь начнется беспрецедентное по масштабам привлечение женщин на военную службу, фигуру Марии Бочкаревой не посчитают достойной того, чтобы смахнуть с нее пыль времени. Ее все еще будут воспринимать как классовую предательницу, странную, мужеподобную особу на побегушках у Штатов. Вместо этого — несколько нелогично — предпочтут вспомнить героиню XIX века, кавалерист-девицу Надежду Дурову, сражавшуюся за царя и царскую власть. Однако примечательно, что в последнее время Мария Бочкарева как русская историческая личность переживает возрождение. В 2015 году состоялась премьера фильма о Женском батальоне смерти, который был снят при поддержке Российского военно-исторического общества, учрежденного президентом В. Путиным. Эта дорогостоящая картина представляет женщину-офицера уникальной героиней досоветского периода, а русских мужчин-солдат — набожными воинами, ведущими героическую борьбу с немецким врагом. Подобная трактовка несколько упрощает сложный и запутанный ход событий.

С другой стороны, женщины батальона смерти как раз и надеялись войти в историю России героями. Как объясняла одна из соратниц Бочкаревой, они вербовались на фронт, полагая, что «бедные русские солдаты устали от многолетних боев» и им надо помочь. Осознав, что батальон создан с целью пристыдить дезертировавших мужчин и заставить их взяться за оружие, некоторые женщины сами испытали чувство стыда. Эти солдаты стремились, чтобы их запомнили не только «матерями, хозяйками и подневольными рабынями», а в результате стали унизительным олицетворением высшей жертвы со стороны женщины. В глазах окружающих они потерпели фиаско и как солдаты, и как представительницы своего пола. Благодарности они не дождались.

О том, как варить какао на шквальном огне. Первая мировая война 1914–1918 гг.

«Нам внушили: мы должны работать не просто хорошо, мы должны работать безупречно. Что позволено мужчине, не позволено женщине».

Флора Мюррей и Луиза Гаррет Андерсон, руководительницы Военного госпиталя на Энделл-стрит в Лондоне

Майри Чисхолм (1896–1981); Элси Нокер (1884–1978). IMW.

В других воюющих странах женщина из батальона смерти воспринималась по-разному: как умалишенная, разжигательница войны или икона феминизма. «Вот бы и мне основать батальон смерти», — в сердцах воскликнула американская волонтерка во Франции, возмущенная некомпетентными мужчинами-командирами, которые постоянно вмешивались в ее работу. Журналистка Бесси Битти верила: русские раз и навсегда доказали, что женщины способны воевать. Некоторые считали создание батальонов смерти бессмысленной акцией, которая продлевает обреченную войну мужчин.

Так или иначе, можно предположить, что немногие захотели бы оказаться на месте русской женщины-солдата, когда ей насильно стригли волосы, били по щекам за нарушение дисциплины, а сослуживцы-мужчины плевали в лицо. Вступать в батальон Бочкаревой Флора Сандс определенно не желала: «Я бы очень хотела их увидеть, но не попасть в их число».

Не стремилась к этому и Мэйбл Дирмер, британская писательница, добровольно ухаживавшая за ранеными в Первую мировую войну. Не потому, что, как Флора Сандс, категорически избегала общества женщин, а потому, что была убежденной пацифисткой. «The only way to see war is from a hospital»[60], — писала она с Сербского фронта другу. Именно в госпитале осознавалась реальность войны. И ее абсурдность.

Это знали все, кто там побывал. Например,