Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

Флора Сандс любила войну и считала ее спортом, игрой, партией в крикет — тщательно регулируемой массой законов и правил. Описывая войну в дневнике, она часто использует спортивные термины. Для всех участников боевых действий были важны не только смелость и самообладание, но и fair play[48]. Убивать раненых или беззащитных считалось неспортивным поведением. Многим кажется отталкивающим, когда женщины берут в руки оружие, когда они убивают и разрушают, дерзко называют войну спортом. Но само по себе признание того, что женщины способны воевать, разумеется, не означает, что они обязаны это делать. Впрочем, это касается в равной степени и мужчин.

После окончания войны Флору Сандс произвели в лейтенанты. Непродолжительное время она возглавляла vod, взвод, и, будучи vodnik, сержантом, руководила строевой подготовкой. К счастью, на тот момент она довольно хорошо владела сербским. Но когда армию постепенно демобилизовали, Сандс, числившейся офицером запаса, пришлось уехать. Это был печальный для нее день.

Чтобы не расставаться с военной жизнью, она решила поступить на службу в Granična Trupa, пограничные войска — военные соединения, которые охраняли границу и ловили контрабандистов. Эти войска состояли в первую очередь из русских иммигрантов, которые поддерживали белых в Гражданской войне и были вынуждены покинуть страну после того, как власть захватили большевики.

Флора Сандс служила в городе Млини на побережье Адриатики, к югу от Дубровника. Одним из солдат, служивших под ее командованием, оказался бывший подполковник-артиллерист Юрий Юденич. Он был на тринадцать лет младше Сандс, и вскоре у них завязался роман.

Срок службы Сандс истек в октябре 1922 года, через семь лет после начала ее военной карьеры. «Не стану даже пытаться описать, что я чувствовала, заново привыкая к женской жизни и женской одежде; и даже просто к компании женщин, проведя столько лет среди мужчин», — писала она в своей автобиографии. Превращение из женщины в рядового далось ей куда легче, чем превращение из солдата в женщину: «В одночасье я потеряла все».

В мае 1927 года Флора Сандс и Юрий Юденич поженились в Париже. Двумя годами позже они купили автомобиль и поехали в Белград, чтобы открыть таксомоторную компанию. Оба были неугомонны, особенно Сандс, испытывавшая ностальгию по войне. Ее мотивация не была ни политической, ни националистической — ей не давала покоя жажда приключений и стремление жить «мужской» жизнью, то есть она подходила к делу исключительно прагматично. Узнав о восстании берберов в Марокко, она предложила свои услуги французам, но когда те отказались, тут же отправилась поддерживать повстанцев. Война дала ей возможность быть тем, кем она себя всегда чувствовала: человеком начала XX века, чьи склонности и интересы оказались куда ближе к мужской роли, чем к женской.

Во время Второй мировой войны, к вящей радости Сандс, ее призвали, но не успела она надеть форму, как немцы взяли Югославию. В сентябре 1941 года, после смерти Юденича, Сандс вернулась в Великобританию. Там она прожила остаток своих дней и умерла в Саффолке в 1956 году.

Милунка Савич так и не написала мемуаров, поэтому о ее жизни мы знаем гораздо меньше, чем о жизни ее британской коллеги. Нам известно, что она закончила карьеру на военном поприще, завоевав огромное для женщины количество боевых наград. Она не только дважды удостоилась ордена Почетного легиона, но и была награждена французским Военным крестом, британским орденом Святых Михаила и Георга, а также сербской Звездой Карагеоргия с мечами — высшей наградой страны за военную доблесть.

После Первой мировой войны ей предложили стать гражданкой Франции (такой привилегии удостаивались все кавалеры ордена Почетного легиона), но Савич отказалась. Как и Сандс, она обосновалась в Белграде. Милунка Савич дважды была замужем, родила дочь и взяла двух приемных. Во время Второй мировой войны за помощь раненым партизанам ее едва не расстреляли немцы, но неожиданно жизнь ей спас немецкий офицер, который узнал ее, услышав имя. Тем не менее почти год ей пришлось провести в концентрационном лагере в Банице.

После войны Милунка Савич работала швеей и уборщицей в банке. Она была из другой социальной страты — в отличие от Сандс, у нее не было ни денег, ни связей. Она так и не добилась высокого положения в обществе. В Югославии, где к власти пришел Тито, медали и героические подвиги Первой мировой войны ценились не столь высоко, как в Великобритании.

Флора Сандс так и не забыла время, проведенное на службе в сербской армии. Ничто из пережитого ею впоследствии не смогло затмить эти воспоминания. К ней часто приезжали журналисты, и она охотно рассказывала о своих приключениях. «Сначала — сигарету, будьте любезны, — приказывала она, — не умею беседовать без сигареты». Потом рассказывала о том, как скучает по солдатской жизни и как грустно быть пенсионеркой. Вот что она пишет в своих мемуарах: «Иногда я сижу в своей английской гостиной и играю с семьей в бридж, но вдруг приходят воспоминания о тех диких, веселых ночах, и я словно попадаю в другой мир. Кажется, что этот мир так далеко, и я думаю, неужели это действительно было со мной или мне все это просто приснилось. Я смотрю на напудренный нос моего партнера по игре, а вижу седеющую голову и небритый подбородок командира, и пахнущая изысканным парфюмом комната вдруг меркнет, появляются каменные стены в крошечной каморке, освещенной свечами в бутылках, наполненной табачным дымом, в которой мы вместе с пятью или шестью офицерами сидим на топчанах или табуретах. Вместо вечернего платья — испачканные в грязи и крови краги цвета хаки и гимнастерка, а вместо несессера — револьвер».

Об отчаянной попытке выиграть последний бой. Первая мировая война 1914–1918 гг.

«Не будьте трусами! Не будьте предателями! Помните, что добровольно решили показать пример армейским бездельникам».

Из обращения Марии Бочкаревой к женщинам-солдатам перед наступлением[49]

Мария Бочкарева (1889–1920). Sputnik/Alamy.

В мае 1917 года, приблизительно в те же дни, когда Флора Сандс возвращается в расположение полка после курса реабилитации в Северной Африке, Мария Бочкарева находится в Петрограде, в одном из женских институтов. Взобравшись на стол посреди институтского двора, она выступает с речью перед высшими военными чинами, журналистами и будущими солдатами, которых собралось без малого две тысячи:

— Женщины! Знаете, зачем я позвала вас сюда? Понимаете, какая