Женщины в бою - Анна Ларсдоттер

В условиях жестокости, угроз и чрезмерной целеустремленности Бочкаревой из двух тысяч доброволиц, изначально записавшихся на службу в батальон, осталось всего три сотни. В конце июня, после ускоренного месячного курса подготовки, пришло время отправляться на фронт. Они маршируют по Петрограду в не по размеру больших, натирающих ноги сапогах и военной форме со знаками различия батальона смерти — черной и красной полосами на погонах и нашивками, изображающими череп и кости. В воздухе витает тревожное напряжение. Во взрывоопасной обстановке, царившей в российской столице летом 1917 года, женский батальон вызывал ожесточенную полемику. Большевики, которые вопреки своему названию были в меньшинстве, обвиняли Бочкареву в сотрудничестве с властью. Командующая батальоном смерти стремилась продлить империалистическую войну, а от нее не было пользы представителям рабочего класса — ни мужчинам, ни женщинам. К самым непримиримым критикам Бочкаревой принадлежала революционерка и феминистка Александра Коллонтай. Она презрительно высмеивала женский батальон смерти, называя его «игрушечной армией».

Со всей Европы, в том числе и Швеции, прибыли репортеры, чтобы взять интервью у Марии Бочкаревой и расспросить командира о ее «амазонках». Их вид будоражил фантазию журналистов, которые рассматривали новобранцев будто диковинных зверей на арене цирка. Пресса, очевидно, с трудом воспринимала женщин, столь последовательно нарушающих стереотипы о внешнем виде и поведении представительниц «слабого пола». Вот как описывает свои наблюдения обозреватель Эрнст Кляйн в газете «Свенска дагбладет» под заголовком «Психоз или героизм?»:

«Перед нами мужик — среднего роста, довольно плотного телосложения, со здоровым, загорелым лицом. Но вы только посмотрите! Когда он снимает с плеча винтовку <…> в движениях руки и пальцев сквозит какая-то расхлябанность, рука делает ненужный плавный взмах от плеча, и тембр голоса усиливает создавшееся впечатление. Смутные подозрения разом оборачиваются неприятной реальностью: это не мужик, а женщина лет тридцати от роду, в форме и при оружии».

Кляйн был неприятно впечатлен, и не последнюю роль в этом сыграла встреча с Бочкаревой — «коренастой, неотесанной амазонкой, командующей батальоном смерти будто какая-нибудь настоятельница ордена самоубийц». По словам Кляйна, лучше бы его «заставили наблюдать, как гранаты взрывают колонну на марше», чем лицезреть женщин-солдат.

Неудивительно, что женщинам предстояло еще пройти долгий путь, прежде чем за ними признают право быть военными.

Летом и ранней осенью 1917 года российское военное министерство одобрило создание еще пятнадцати женских военных подразделений; четыре из них предполагалось использовать в боевых действиях. В эти формирования вступило не менее пяти тысяч женщин. В конечном итоге на фронт отправился только женский батальон смерти.

Перед отправкой на фронт Бочкареву произвели в прапорщики, вручили револьвер и казачью саблю — шашку — с позолоченным эфесом. Возможно, уже тогда в ее распоряжении появилась капсула цианистого калия, которую она носила в мешочке на шее. Ее следовало проглотить в случае попадания в немецкий плен[59].

Где бы ни появлялся женский батальон смерти, он везде вызывал пристальное внимание, если не сказать — переполох. Иногда женщин встречали цветами и одобрительными возгласами, но чаще приходилось сталкиваться с ненавистью, грубыми пошлостями и плевками в свой адрес. К ним даже лезли с кулаками, да так, что и сильнейший бы дрогнул. За плечами у них был краткий курс начальной военной подготовки с объемом знаний, достаточным, чтобы служить тараном, расстраивая боевые порядки противника, — на большее явно никто не рассчитывал. Женщины батальона смерти стали первопроходцами, устремившимися в неизведанное.

В Молодечно, в нескольких десятках километров на северо-запад от Минска, батальон присоединился к 132-й пехотной дивизии 1-го Сибирского армейского корпуса 10-й армии. Здесь уж точно никто почтения к женскому батальону не испытывал. Мужчины, которые, несмотря на статус дезертиров, оставались в бараках — по описаниям, они представляли собой отупевший и озверевший сброд, — атаковали женщин, постоянно подвергая их нападкам. Бочкаревой пришлось выставить посты охраны, чтобы обороняться от своих же сослуживцев.

Спустя неделю батальон смерти перебросили немного дальше на северо-запад, под Сморгонь. Здесь проходила линия фронта, протянувшаяся на тысячу километров от Черного моря до Балтийского. Женское формирование включили в состав 525-го полка, прикрывающего участок фронта, на котором царил хаос. Дезертирство успело нанести полку большой урон. Теперь предполагалось, что Бочкарева со своим батальоном убедит солдат-мужчин — тех самых, что только что им угрожали, — образумиться и взяться за оружие.

Наступление назначили на три часа ночи восьмого июля. В качестве подготовки русская артиллерия в течение двух дней обстреливала позиции врага. Враг находился на расстоянии всего нескольких сотен метров.

Бочкареву ожидало одно из самых больших в ее жизни унижений. Когда отдали приказ к наступлению, служившие в полку мужчины-солдаты отказались его выполнять. Вместо того чтобы идти в атаку, они принялись обсуждать, обязаны ли слушаться офицеров. А уместно ли наступление? Мария Леонтьевна пришла в ярость. После месяцев борьбы за право быть солдатами, участвовать в учениях, владеть винтовкой и получать военное снаряжение ее ударницы наконец попали на фронт. Они пережили май и июнь, выдержав все нападки и угрозы, дурное обращение, вредительство и откровенное глумление, и теперь стояли в строю, готовые драться.

Но, казалось, мужскому противодействию не будет конца.

Бочкарева решила, что ее батальон двинется вперед — с поддержкой мужчин или без. Получив столь необходимое подкрепление со стороны офицеров, которые добровольно вызвались помочь, ударницы пошли в наступление. Разобщенное войско встрепенулось за их спинами, и многие солдаты двинулись следом.

Сперва сражение шло успешно, однако за второй линией немецкой обороны наступление внезапно остановилось. Что же произошло? В окопах противника солдаты нашли запасы спиртного и тут же стали напиваться. Какая же это война? Отступали и поодиночке, и целыми ротами. Бочкарева запросила подкрепление, чтобы удержать занятые позиции, но подмога так и не пришла.

Под натиском немецкого контрнаступления мужчины стали еще активнее поворачивать назад. В конце концов Мария Леонтьевна была вынуждена дать приказ к отступлению. Тем не менее ее батальону удалось взять в плен нескольких немцев, сгоравших от стыда из-за того, что им пришлось капитулировать перед женщинами. Бочкарева потеряла пятьдесят солдат и сама получила ранение. Русское наступление провалилось, вскоре немцы вновь заняли свои линии обороны. Но ударницы батальона смерти не принадлежали к числу тех, кто сдается.

История не проявила благосклонности к женским военным формированиям. Необходимо все-таки признать, что их миссия была невыполнима. Временное правительство тоже постепенно осознало это. У немногочисленных отправленных на поля сражений ударниц не было шанса на успех, поскольку им противостояла смертельная усталость от войны, да и в целом напряжение, накопившееся в российской армии за длительную историю войн и несправедливости. Женщинами, пожелавшими внести свою лепту,