Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

В течение ночи кавалерия Плахова продолжала прощупывать польские позиции, так что Буковский тоже уверился в грозящей ему опасности и перебросил оба батальона из Руды в Коцк. В результате ранним утром 19 июня, помимо отряда Розицкого, в Коцке собрались три батальона гвардейских гренадеров, 11 эскадронов и 8 орудий. Они опасались противника, который даже не думал о том, чтобы их атаковать, а спешно отходил на Лысобыки. Ни Буковский, ни его конница не выполнили свой долг; пара грамотных офицерских патрулей немедленно обнаружили бы истинное положение дел. После того, как оба батальона ушли из Руды, обоз с боеприпасами оказался оставлен без всякого прикрытия. Плахов вскоре узнал об этом и захватил обоз. Однако несчастья поляков на этом не кончились.

Около полуночи Янковский получил столь точные и надежные сведения об истинном положении дел, что никаких сомнений остаться уже не могло. Был отдан приказ генералу Буковскому вернуться; передать его должны были два адъютанта. Однако время шло, а ни от Буковского, ни из Руды не было никаких известий. Тогда майор Бутрынь, начальник штаба дивизии Милберга, лично пустился в путь, чтобы прояснить ситуацию. Ни один из этих трех польских офицеров не вернулся; связи между Янковским и Буковским не было.

На деле все три польских офицера один за другим прискакали в Руду, уже захваченную русскими, и попали в плен. Пока происходили эти события, правая колонна под командованием Турно прошла через Будзискую и наткнулась на левую колонну русских под командованием Давыдова, пустившуюся в путь до восхода солнца. Не проведя достаточной разведки, поляки оказались застигнуты врасплох. Разгорелся жаркий бой.

Тем временем Рюдигер, двигавшийся в составе главной колонны, услышал слева грохот пушек и отправил два батальона и два эскадрона в тыл генералу Турно. Отряд последнего попал меж двух огней, причем один батальон и 4-й конно-егерский полк оказались отрезаны. Им пришлось пробиваться к основным силам, и конные егеря довольно долго ждали подхода батальона под ружейным огнем русских и понесли значительные потери. Еще хуже пришлось 3-му егерскому полку, его батальоны в общей сумятице потеряли более 500 солдат только пленными.

Янковский не смог решиться на то, чтобы поспешить на помощь генералу Турно со своими «шапочниками» (так насмешливо называли недавно сформированные полки). Поэтому навстречу русским отправился лишь один батальон с двумя орудиями. Он вышел в тыл главной колонне Рюдигера, который в свою очередь испугался и приказал немедленно начать отход.

Если бы теперь поляки атаковали со всех сторон, отряд Рюдигера был бы уничтожен. Однако они были далеки от мысли о столь энергичных действиях. Буковский позволил буквально у себя на глазах увести обоз с боеприпасами, который мог легко отбить. Неслыханное дело — одиннадцать польских эскадронов пассивно наблюдали за тем, как восемь русских эскадронов увозят захваченный обоз! Затем Буковский отошел к Гуловской Воле в 10 километрах от Серокомли, куда прибыл в одиннадцать часов утра. Туда направился и Янковский, направив Турно приказ отходить в этом же направлении. В итоге все три польские колонны соединились здесь ближе к полудню.

Раморино двигался от Рыки на Будзиско, однако потом получил приказ Янковского взять левее и ближе к вечеру соединился с главной польской группировкой между Окшеей и Гуловской Волой. Розицкий, оставшись в Коцке в одиночестве, ушел на соединение с Янковским второстепенными дорогами.

От пленных офицеров Рюдигер узнал о силе противника, стремительно отступил за Вепш и с большим трудом переправил орудия, повозки, пленных и трофейный обоз по дамбе в Лысобыках. Что бы с ним сталось, если бы у поляков были умелые командиры, которые нанесли бы энергичный удар?

Поляки потеряли в этом бою около 270 человек убитыми и ранеными и 600 пленными, русские — только 163 солдата и офицера. Рюдигер поспешил к Лейчне, куда вышел 22 июня. Поляки вернулись в Варшаву.

У Сероцка и Зегже граф Толь провел демонстрацию сил с целью обеспокоить Скшинецкого. Чтобы ввести противника в заблуждение, русские начали подготовку к переправе. Им удалось полностью достичь своей цели. Едва узнав о происходящем, Скшинецкий приказал всей польской армии отступать. Она пересекла Вислу по мосту у Потыча и, разочарованная неудачей, 23 июня вернулась в Варшаву.

Бой у Будзиско весьма поучителен. Девять тысяч русских без достаточной информации спешно выдвигаются к Люблину, чтобы разбить шеститысячный отряд Раморино. После переправы через Вепш единственным путем для отступления остается узкая дорога длиной полтора километра, которая проходит по дамбе и через деревню. Этот русский отряд со всех сторон окружен врагами. В десяти километрах к северу стоят около 12 тысяч поляков, в 14 километрах к востоку — еще тысяча, в 20 километрах к западу — еще шесть тысяч. Поляки сражаются на своей территории и могут в любой момент атаковать противника со всех сторон. Русские наступают — по всей вероятности, навстречу своей собственной гибели. Но поляки дробят свои силы и руководят ими настолько плохо, что русским удается одержать победу, захватить обоз и 600 пленных!

Если бы у поляков были хоть сколько-нибудь умелые командиры, ни один русский больше не увидел бы дамбу у Лысобыков. Но на польской стороне мы видим целый набор бездарных генералов — Янковский, Буковский, Раморино, один хуже другого. В такой ситуации не спасают ни храбрость, ни выучка солдат. В защиту Янковского можно только сказать, что он прекрасно знал свои способности и тщетно просил не поручать ему командование. Как пишет Мирославский: «Своим раскаянием Янковский опередил все проявления народного гнева. Он непрерывно извинялся перед всеми и каждым. Когда он подошел к мосту у Потыча, конные егеря сомкнули ряды и заявили, что не пропустят предателя. Он вымолил у них разрешение пройти, заявив, что сам предстанет перед военным судом». Грустное, но красноречивое свидетельство состояния польской армии.

Впоследствии Янковский дорого заплатил за свою бездарность. Во время народного восстания в Варшаве 15 августа его в нижнем белье выволокли на улицу, быстро вынесли приговор, проткнули саблями и штыками и повесили на фонаре. Под весом тела фонарь рухнул, и тогда полуживого добили ударами сабель. Янковский не был предателем, просто бездарностью. Ярость толпы оказалась направлена на невиновного. Он не просил высокого поста; истинная ответственность лежит на тех, кто его назначил. Буковский был столь же подло и безвинно зарублен и повешен 15 августа.

Вернемся к ходу кампании. 21 июня Хржановский выдвинулся из Замостья через Красныстав на Люблин. Его движение сильно замедляли 26 тяжелых крепостных орудий, которые он взял из Замостья. Они были предназначены для обороны Варшавы.

Тем временем Кайсаров,