Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

армию. Поэтому удалось собрать массу егерей, всадников и пехотинцев. Однако Гильгуд предоставил организацию этих сил местному дворянству, которое плохо справилось с задачей. Сам он решил двинуться в Самогитию[4]. Сюда нужно добавить раздоры между Гильгудом, Дем-бинским и Хлаповским. 6 июня Гильгуд переправился через Неман возле своего поместья Гильгудышки неподалеку от прусской границы.

Тем временем русские стягивали все имеющиеся силы к Вильне, прекрасно понимая, что этот город так же важен в Литве, как Варшава в Польше. Для этого русские очистили Ковно, оставив там 900 тяжело больных солдат и склад с 20 тысячами центнеров сухарей. Сосредоточение русских у Вильны шло не слишком быстро. К пример, гвардейский отряд Куруты задержался на четыре дня в Гродно, постоянно отправлял запросы в штаб-квартиру и только 16 июня добрался до Вильны. Теперь здесь оказались сосредоточены значительные силы: 16 450 штыков, 6150 сабель, тысяча гусар без лошадей и 76 орудий — в общей сложности около 25 тысяч солдат и офицеров.

Русские укрепляли позицию на высотах Понары[5] в восьми километрах юго-западнее Вильны, а Гильгуд тем временем продолжал триумфальное шествие по Литве. Его повсюду приветствовали как освободителя, и пока литовцы льстили его тщеславию, он предоставил событиям развиваться своим путем. Он постоянно колебался: Дембинский пытался направить его в Самогитию, Хлаповский в Вильну. Наконец он отправил полковника Щимановского с 19-м полком, самогитской кавалерией и двумя орудиями в Самогитию на помощь повстанцам. Дембинский с тремя тысячами солдат и четырьмя орудиями был направлен на правый берег Вилии, чтобы создать угрозу Вильне с севера. И лишь угроза военного мятежа заставила Гильгуда атаковать Вильну.

Высоты Понары обращены к Вильне и долине Вилии крутым лесистым склоном. Здесь соединяются дороги, ведущие к Вильне из Ковно, Троки[6] и Гродно. В шести километрах перед фронтом позиции протекает река Вака. Недостатками этой позиции являлось то, что в качестве пути отхода оставалась одна плохая дорога, а также возможность легко обойти ее с юго-востока, что заставило бы русских перегруппировываться в скверных условиях. У Сакена на высотах имелось 18 батальонов и 35 эскадронов — около 11 тысяч штыков и пяти тысяч сабель с 58 орудиями. Остальные подразделения были частью в самой Вильне, частью севернее Вильны для наблюдения за Дембинским. Последнего 17 мая отогнали от Вильны три русские колонны — в каждой по два батальона, два эскадрона и шесть орудий (еще шесть эскадронов и четыре орудия оставались в резерве). В результате Дембинский потерял контакт с Гильгудом.

Силы Гильгуда и Хлаповского составляли на 19 июня 19 тысяч солдат и офицеров с 25 орудиями, включая своевременно прибывших вольных стрелков Заливского. У поляков имелось лишь незначительное численное превосходство, однако они серьезно уступали русским в артиллерии. Только девять батальонов и четыре эскадрона Гильгуда составляли старые испытанные солдаты; все остальные подразделения — недавно сформированные части или литовские повстанцы.

Русские прислонили свое правое крыло к Вилии. Оно стояло не на высотах, а внизу, в долине, укрытое от взоров и огня противника, однако бессильное что-либо предпринять. В центре батарея из двадцати орудий, занявших позиции в два ряда один над другим, контролировала дорогу на Ковно. Левое крыло простиралось до дороги в Троки. На правом крыле находились три батальона и четыре орудия (в резерве — 8 эскадронов и 12 орудий), в центре — 9 батальонов, 5 эскадронов и 26 орудий. Из двух батальонов, восьми эскадронов и четырех орудий были образованы три авангарда, седлавшие дороги на Ковно, Троки и Гродно. В резерве оставались 4 батальона, 14 эскадронов и 12 орудий.

Поляки начали атаку в девять часов утра и без труда оттеснили русские авангарды. Огонь большой русской батареи с самого начала оказался весьма чувствительным. Поляки разделили свою и без того незначительную артиллерию на пары орудий, которые действовали в разных местах и в результате нигде не имели эффекта.

На левом крыле поляков Роланд со 2-м егерским полком спустился в долину Вилии. В кустах на крутом склоне боевые порядки полка распались, затем полк попал под сильный огонь стоявшей здесь русской пехоты и вынужден был отступить. Егерям пришлось карабкаться вверх по крутому склону, неся большие потери. Затем в бой на этом участке вступили 7-й полк и два батальона 4-го егерского полка, которые также понесли большие потери.

В центре наступающим вообще не удалось продвинуться вперед из-за плотного огня большой русской батареи. На правом крыле вольные стрелки Заливского, литовский егерский батальон и батальон 4-го егерского полка смогли выйти в тыл врага, однако не получили подкреплений, и в итоге локальный успех не оказал никакого влияния на ход боя. Нужно отметить, что левое польское крыло отделяли от правого не менее семи километров. Можно представить себе степень распыления сил!

Изначально планировалось, что поляки будут атаковать косым боевым порядком, имея впереди правый фланг и перенося туда основные усилия. Из-за бессмысленного боя в долине Вилии лучшие силы оказались истрачены. Об энергичном и едином руководстве на большом фронте не могло быть и речи, и вскоре на польской стороне наступил полный беспорядок. Около часа дня русские сами перешли в атаку. Гильгуд немедленно отдал приказ об отходе, хотя имевшиеся у него силы еще не были израсходованы.

Десять русских эскадронов начали преследование, однако ситуацию спасла храбрость 1-го уланского полка, который вместе с двумя калишскими эскадронами обрушился на противника. Поляки даже взяли две русских пушки, но русские уланы смогли их отбить. Сакен хотел атаковать всеми силами, однако Курута, будучи старшим по рангу, категорически запретил подобное, хотя до этого сам предоставил Сакену право командовать. Только двум русским кавалерийским полкам было разрешено преследовать врага, причем не далее Ваки. Потери русских составили 364 человека, поляков — 600 убитыми и ранеными и столько же пленными. Кроме того, 800 повстанцев разбежались.

Большой ошибкой Гильгуда было попытаться ухватить быка за рога. Ему следовало использовать свои главные силы на правом крыле, направить лучшую линейную пехоту в обход русских и тем самым вынудить их покинуть сильную позицию. На фронте русских могли бы сковывать литовские повстанцы. Гильгуду не было никакой нужды беспокоиться о путях отхода; у него отсутствовала база, от которой его могли бы отрезать, вся Литва была открыта ему вне зависимости от того, куда бы он направился. В Вильне жители немедленно подняли бы восстание при приближении первых польских солдат. Все это могло бы закончиться для русских весьма скверно.

Захватив Вильну и не дав Сакену отступить в город, можно было бы одержать большую победу. Однако