Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

отброшенное к колонии, вновь перешло в атаку и поставило бригаду Красицкого в критическое положение, едва не уничтожив ее. Сам Красицкий с 250 солдатами попал в плен. Бригада Завадского смогла счастливо избежать охвата, но бригада Красицкого была бы уничтожена полностью, если бы не титанические усилия Пронжинского, который спас ее остатки.

На правом крыле русские ввели в бой восемь свежих батальонов, пять из которых глубокой колонной атаковали польское левое крыло на высотах у дороги на Мышинец. Здесь Пронжинскому удалось собрать некоторое количество артиллерии, 1-й егерский полк из дивизии Рыбинского, 5-й егерский и 8-й полки дивизии Малаховского, 3-й уланский полк и некоторые другие осколки дивизий Рыбинского и Малоховского. Польская картечь проредила плотную колонну русских, после чего Пронжинский нанес удар всеми своими силами и опрокинул противника. Русская пехота бежала до мостов. К несчастью для поляков, в этот момент 3-й уланский полк опередил польскую пехоту, но завяз в болоте и вынужден был повернуть назад, смешивая ряды собственных батальонов. Полякам пришлось отступить, но этот контрудар Пронжинского хотя бы спас остатки бригады Красицкого.

Под напором 25 русских батальонов поляки отходили по всей линии. Демонстрируя свое презрение к смерти, Скшинецкий без устали метался по полю брани, бросая в огонь все, что мог собрать. Благодаря его блистательному упорству фельдмаршал Дибич так и не смог понять плачевное состояние польской армии.

К семи вечера сражение, казалось, было завершено. Однако примерно в половине восьмого Скшинецкий отправил 12 орудий еще свежей конной батареи Бема под прикрытием двух эскадронов карабинеров на высоты между Омулевым и Наревом. Эта батарея открыла огонь по русской пехоте, после каждого залпа придвигаясь на сто шагов ближе к Ому-леву. Отсюда она обрушила на противника целый град картечи, не обращая внимания на убийственный огонь большой русской батареи у шанца. Канонада продолжалась полчаса, затем батарее Бема пришлось отступить.

К восьми часам вечера все завершилось. Были слышны только крики и стоны тысяч раненых, боровшихся со смертью на болоте. Сражение продолжалось одиннадцать часов. Потери были чудовищно велики. У поляков они составили девять тысяч человек, в том числе 255 офицеров. Только пленными они потеряли 22 офицера и 2100 нижних чинов, в том числе около 700 раненых. Русскими трофеями стали три пушки. Но и русские серьезно пострадали. 25 батальонов, сражавшихся на правом берегу Нарева, потеряли почти треть своего состава — 4639 из 14 734 солдат и офицеров. 4-й морской полк потерял шестьсот человек из тысячи. С учетом потерь кавалерии, артиллерии и пехоты на левом берегу общие потери русских можно оценить примерно в 5500 человек.

Скшинецкий созвал поздно вечером военный совет, который постановил как можно скорее отвести остатки армии к Варшаве. Дембинский с эскадроном был отправлен к Гильгуду с приказом двигаться в Литву и разжигать там пламя восстания.

Фактически боеспособность польской пехоты была уничтожена. Из 25 тысяч солдат и офицеров она потеряла 8500 — больше трети. После сражения потери казались еще больше, поскольку батальоны перемешались, а несколько тысяч отбившихся от своих частей солдат бродили по лесам.

Сражение у Остроленки заслуживает целого ряда комментариев:

1) Тяжелой ошибкой Скшинецкого было без всякой цели оставить значительную часть своей армии на левом берегу Нарева в арьергардной позиции. Учитывая прежнюю нерешительность Дибича, Скшинецкий имел все основания не ждать столь быстрых и энергичных движений главной армии русских. Тем не менее, оставлять 20 батальонов и 23 эскадрона на левом берегу не было ни малейшего смысла. Давать здесь сражение Скшинецкий не собирался, для наблюдения за противником хватило бы полудюжины офицерских патрулей. Всей польской армии следовало сосредоточиться на правом берегу Нарева; в этом случае у русских не было надежды переправиться через реку на глазах у врага. Совершенно неясно, зачем оставили 23 эскадрона южнее Остроленки, которым дали приказ немедленно после начала сражения переправиться через Нарев.

2) Мы видим, к сколь плачевным последствиям приводит конфликт командующего с начальником штаба. Если бы Скшинецкий и Пронжинский работали сообща, сражения у Остроленки удалось бы либо избежать, либо превратить его в польскую победу.

3) Наступательный порыв русского авангарда заслуживает высокой оценки. Поляки были вынуждены вести невыгодный им бой в Остроленке. Семь русских батальонов не имели значительного превосходства в силах над шестью польскими, однако последние думали об отходе, а не об обороне города.

4) Действия русской артиллерии были столь же великолепны, сколь неудачным оказалось использование польской. Без поддержки двух больших батарей русская пехота на правом берегу Нарева пала бы жертвой польской храбрости.

5) Было совершенно безответственным шагом с польской стороны отправить артиллерийский резерв и боеприпасы прочь от поля боя.

6) В то время как русские постоянно наращивали свои силы на правом берегу Нарева, поляки раз за разом предпринимали атаки ограниченными силами. Лишь один-единственный раз Скшинецкий бросил в атаку сразу целую дивизию. До двух часов пополудни поляки имели дело лишь с восемью русскими батальонами, однако каждый раз атаковали их силами всего лишь одной бригады. Когда в бой, наконец, была брошена дивизия Каминского, поляки больше не могли надеяться своими 11 батальонами сбросить в Нарев 25 русских батальонов. Польская пехота гибла по частям вместо того, чтобы разгромить врага сосредоточенными силами. Больно видеть, как храбрые поляки были словно нарочно погублены таким способом.

7) Храбрость обоих противников достойна восхищения. Невозможно требовать от солдат большего, чем сделали в тот день русские гренадеры.

8) Пытаться использовать кавалерию на болоте было глупо. Если половина лошадей проваливается в трясину, атака невозможна.

Никакой необходимости жертвовать конницей, кроме того, не существовало. Кавалерийские атаки мешали только самим полякам, затрудняя ведение огня и приводя в беспорядок собственную пехоту.

9) Если бы Дибич вечером понимал состояние польской армии, он мог бы разгромить ее полностью. Одна мощная атака, предпринятая в семь часов вечера, просто уничтожила бы остатки польской пехоты.

10) Русские действовали энергично и добились победы, однако это произошло лишь в результате невероятно плохого качества принятых поляками мер. Искусное командование смогло бы использовать энергию русских, заставив их расплатиться за свою смелость жестоким поражением.

С рассветом 27 мая Дибич отправил вслед за поляками несколько казачьих сотен. Его вновь сильно беспокоили вопросы снабжения, поскольку обозы далеко отстали. Тревожила его и дивизия Гильгуда в Ломже. Поэтому серьезное преследование организовано не было, а оно могло бы принести блестящие плоды. Только после полудня за казаками последовал отряд из 9,5 гренадерских батальонов, 15 эскадронов и 16 орудий.

Эта осторожность русских позволила полякам перегруппироваться; к вечеру 29 мая они уже находились у Праги в 80 километрах от Остроленки. Русский авангард под командованием Витта лишь 31