Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

— корпус Витта: 34 эскадрона, 16 орудий;

— резервная артиллерия — 24 орудия.

Итого 49,5 батальонов и 58 эскадронов — 29 500 штыков, 7370 сабель, 148 орудий.

Здесь необходимо кое-что добавить для ясности. Корпус Палена изначально насчитывал 36 батальонов и 24 эскадрона. Из-за больших потерь все полки 3-й дивизии и три полка 1-й дивизии были сведены каждый в один батальон; в двух кавалерийских полках шесть эскадронов свели в четыре. В итоге отсутствовали девять батальонов и четыре эскадрона; не было и 2-й дивизии, восемь батальонов которой находились возле Седльце, а четыре — у Сакена. Из состава Гренадерского корпуса два батальона остались при резервной артиллерии, один в Белостоке, два у Сакена, еще полбатальона в Литве — в общей сложности пять с половиной батальонов. Из состава гвардейского отряда восемь эскадронов остались у Седльце. Из корпуса Витта 12 эскадронов находились у Сакена, который отправил их в Белосток на отдых. В кирасирском полку принца Альбрехта осталось лишь четыре эскадрона.

Пузыревский приводит иные расчеты численности армии фельдмаршала — в особенности в плане количества орудий, которое он оценивает в 197 стволов. Возможно, за вышеперечисленными силами последовал второй эшелон резервной артиллерии в составе 49 орудий под прикрытием двух батальонов. Если добавить их, получается, что Дибич переправился через Буг, имея 30 700 штыков, 7370 сабель и 197 орудий. У Седльце остались восемь батальонов 2-й дивизии (4720 штыков), восемь батальонов 7-й дивизии (4050 штыков), 18 эскадронов 2-й гусарской дивизии (1840 сабель), уланский полк из корпуса Розена (660 сабель), 8 эскадронов гвардейского отряда (1000 сабель) и 950 казаков.

Любопытно также посмотреть, что осталось от корпуса Розена. Изначально в нем насчитывалось 30 батальонов (26 070 штыков) и 24 эскадрона (3780 сабель). Теперь литовская гренадерская бригада находилась у Крейца (на конец апреля в ней насчитывалось шесть батальонов — 2510 штыков, однако на момент описываемых событий она была ослаблена боем у Любартува). Из 21 тысячи штыков 24-й и 25-й дивизий на 13 апреля осталось всего 9140 человек, бои у Фирлея и Любар-тува стоили им еще 800 солдат и офицеров. Таким образом, потери дивизий превысили 60 %. Из кавалерии корпуса только один полк (Татарский уланский) практически не пострадал в боях и находился у Седльце. В остальных трех на 13 апреля осталось лишь 1600 сабель из 2790.

Кавалерийский корпус Крейца тоже ужасно пострадал. В конно-егерской дивизии, насчитывавшей изначально 3730 сабель, к моменту боя у Любартува осталось всего 1660.

От Гранне Дибич двинулся к Цехановцу, куда прибыл 22 мая, а оттуда — на Нур. В Цехановце для охраны коммуникаций остались три батальона 1-й дивизии (1570 штыков). Авангард фельдмаршала состоял из 9,5 батальонов 1-й гренадерской дивизии, 28 эскадронов и некоторого числа казаков — в общей сложности 5500 штыков, 3200 сабель и 32 орудия. Командовал авангардом граф Витт.

Любенский уже 20 мая узнал о переправе русских у Гранне, однако совершенно необъяснимым образом весь день 21 мая оставался в Нуре. Он не мешал русским переправляться через Нуржец у Цехановца, не принял никаких мер к отходу и ограничился тем, что отправил донесение генералу Скшинецкому. Только когда в полдень 22 мая пришел приказ Скшинецкого об отступлении через Чижев и Замбрув в Остроленку, Любенский начал отход. Положение его к тому моменту стало весьма опасным.

Русский авангард в два часа пополудни начал движение из Цехановца и на полпути к Нуру наткнулся на два польских эскадрона. Отбросив их, русские узнали от пленных, что Любенский с крупными силами все еще в Нуре. Шесть батальонов и восемь эскадронов поляков при 16 орудиях уже отходили на Чижев, но оставшиеся пять батальонов и 15 эскадронов с десятью орудиями еще оставались в Нуре. Русские без особых усилий оттеснили два польских батальона, занявшие лес, примыкавший к Нуру со стороны Цехановца. Одновременно Дибич отправил 18 кирасирских и 6 уланских эскадронов с 6 орудиями в обход леса, чтобы отрезать противнику отход на Чи-жев. Этот маневр удался; до того, как дорога оказалась перекрыта русской кавалерией, по ней успели пройти лишь девять польских эскадронов. Обнаружив противника на своем пути, Любенский попытался прорваться с боем. Пехота построилась в каре, артиллерия заняла позиции в промежутках, кавалерия сгруппировалась за пехотой, и поляки пошли навстречу картечному огню. Однако на открытой равнине им не удалось прорвать живую стену вражеской конницы — впрочем, и она не смогла рассеять противника. Бой начался поздно вечером и кипел при свете луны; все закончилось тем, что поляки ушли другой дорогой вдоль Буга. Их потери составили 100 человек убитыми и ранеными, 150 пленными и одно орудие. Потери русских также составили около сотни убитых и раненых.

Любенский без промедления двинулся тем временем на Чижев и Замбрув, где установил контакт с главными силами, образовав их арьергард. Бой у Нура не представляет особого интереса. Любенский своевременно знал обо всех передвижениях фельдмаршала, от Цехановца его отделял лишь десяток километров, и он мог серьезно затруднить русским переправу. Но он не сделал ровным счетом ничего, хотя прекрасно понимал все последствия русского наступления — недаром он отправил к Скшинецкому с донесением своего личного адъютанта. Он спокойно ждал дальнейших указаний, попал в итоге в исключительно неприятную ситуацию и оказался отрезанным с частью своих войск. Завязался бой, не лишенный романтического флера: луна освещала поле сражения, так что противник мог наблюдать все передвижения поляков. По крайней мере, своими решительными и смелыми действиями в ту ночь Любенский отчасти исправил ошибку, в результате которой едва не оказался перед необходимостью капитулировать.

Скшинецкий, в свою очередь, спокойно провел день 22 мая у Тыкоцина и Хороща. Сильно уставшие польские солдаты смогли наконец отдохнуть. В час пополудни пришла ужасная новость о том, что Дибич с главными силами пересек Буг и движется в сторону поляков. Польская главная армия немедленно начала спешный отход на Остроленку, куда прибыла 25 мая. Гильгуда оставили в Ломже. Соединение Дембинского, которым в тот момент командовал полковник Сираковский, находилось в Граево и образовывало авангард Гильгуда против Сакена. Насколько можно судить, в дивизии Гильгуда находилось 11 батальонов и 2 эскадрона при 22 орудиях, в соединении Сираковского — 3 батальона и 4 эскадрона при 4 орудиях. Предположительно в дивизию Гильгуда входил и батальон курпов из Сандомира, а в соединение Сираковского — вольные стрелки Заливского. В этом случае под командованием Гильгуда 25 мая находилось 11 800 штыков и 800 сабель при 26 орудиях. В главной армии за вычетом группы