Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

командование сведениями о действиях поляков. Отрезанные от Коцка, казаки пересекли Вепш вплавь у Лысобыков и сообщили генералу Крейцу о действиях Хржановского. Крейц немедленно сосредоточил свои войска у Грабува и приказал Фези наблюдать за поляками.

9 мая Хржановский выдвинулся из Коцка в направлении Любартува. Для прикрытия своего правого фланга он отправил Раморино с четырьмя батальонами, двумя эскадронами и двумя пушками в большой лес у Фирлея. С другой стороны в лес вошел Фези со своими войсками; развернулся ожесточенный бой. Поляки опрокинули русский отряд и могли бы полностью его уничтожить, поскольку Хржановский со своей конницей обогнул лес и намеревался отрезать русским путь к отступлению. Однако от Крейца своевременно прибыло подкрепление — два эскадрона с двумя орудиями, которые немедленно бросились в бой с польской конницей. Ободренный громом пушек, Фези смог успешно пробиться из грозившего ему окружения, хотя и с большими потерями. У опушки леса развернулся яростный кавалерийский бой, в результате которого поляки вынуждены были отойти в сторону Любартува, поскольку русские постоянно получали подкрепления. Фези понес большие потери — 800 пехотинцев и 140 кавалеристов. Только в плен поляки взяли 500 человек. Общие потери русских составили более тысячи солдат и офицеров.

Поляки беззаботно встали лагерем у Любартува. Тем временем Крейц собрал свои войска и остатки отряда Фези у Каменки. В его распоряжении находилось 3200 штыков, 4500 сабель и 27 пушек (помимо драгунской дивизии, бригада конных егерей и литовская гренадерская бригада). Энергичный как всегда, Крейц приказал еще ночью разведать польские позиции и отправил графа Толстого с двенадцатью эскадронами к Немце на шоссе Люблин — Любартув, чтобы отрезать полякам путь на Люблин и атаковать их с двух сторон.

Ранним утром 10 мая Крейц с оставшейся частью своей группировки двинулся на Любартув и подошел туда вскоре после рассвета, застигнув противника врасплох. Поляки только что отвели свои форпосты и не послали никаких патрулей. Дело принимало для них плохой оборот. Любартув расположен в долине Вепша и отделен от Каменки высоким плато, по которому и двигались русские. Если бы Крейцу удалось занять край плато, для поляков исчезла бы всякая надежда.

Хржановский быстро сориентировался и принял все меры, необходимые для отражения вражеской атаки. Русские вместо того, чтобы безоглядно атаковать, открыли огонь и тем самым дали полякам время развернуться в боевой порядок. Напрасно Крейц ждал подхода Толстого; последний считал, что должен ждать противника у Немце, где и оставался до тех пор, пока поляки не пересекли Вепш. Скоординированные действия больших масс войск удаются редко!

Благодаря своим патрулям Хржановский узнал о присутствии Толстого у Немце и в результате повернул налево к Вепшу. Он весьма искусно организовал поэшелонный отход своих войск, сумев даже забрать с собой пятьсот пленных. Он пересек Вепш у Сирников, примерно в пяти километрах выше Любартува по течению. Лишь одна рота 1-го полка, закрепившаяся в Любартувском монастыре, вынуждена была сдаться в плен, расстреляв все патроны, после героической обороны, продолжавшейся до пяти часов вечера.

Хржановский двинулся форсированными маршами в Замость, куда прибыл уже 12 мая, преодолев за 54 часа более 120 километров. На подходах к Замостью Толстой догнал поляков, у Избицы развернулся ожесточенный кавалерийский бой, однако русские уже не смогли помешать полякам войти в крепость.

Польские потери за все время составили лишь около тысячи человек. Русские, согласно Пузыревскому, потеряли 650 солдат и офицеров — однако здесь не учтены потери Фези, составившие 940 человек.

Поход Хржановского был весьма смелым. Сначала польский генерал по непонятной причине двигался очень медленно, затем избрал самый опасный путь — прямо через русские позиции. У Фирлея вновь проявило себя превосходство старых польских солдат над русскими в лесном бою. Их противниками, впрочем, были осколки уже не раз битого корпуса Розена.

Кажется необъяснимой та беззаботность, которую поляки проявили в вопросе выставления дозоров в районе Любартува; в этом отношении у них есть нечто общее с французами. Однако Хржановский смог искусно исправить ситуацию. Он провел блестящий арьергардный бой и поспешно отошел в Замость, где оказался неуязвим для противника.

Все это время обе главные армии бездеятельно стояли друг против друга; лишь небольшие стычки форпостов вносили разнообразие. В конце концов, однако, на Скшинецкого начали оказывать сильное давление, требуя от него энергичных действий. В связи с этим он решил начать наступление на российскую гвардию, бездействовавшую между Наревом и Бугом. Подготовку операции удалось сохранить в секрете; поляки распространили слухи, что собираются 13 мая атаковать Седльце.

Дибич позволил ввести себя в заблуждение, но решил опередить поляков в их предполагаемом наступлении. Приказы о выдвижении были отданы в шесть часов вечера 12 мая, но полки двинулись только с наступлением темноты, оставив дозоры. 13 мая Дибич атаковал тремя колоннами от Сухи и Бойме; развернулся ожесточенный бой.

Поляки оставили против главных русских сил лишь пехотную дивизию Милберга и кавалерийскую дивизию Уминского — в общей сложности 11 батальонов и 24 эскадрона (7460 штыков, 3320 сабель, 26 орудий). Умин-ский направил кавалерийскую бригаду с четырьмя орудиями против правой колонны русских, а сам поспешил на шоссе, где главная русская колонна выбила польский 3-й егерский полк из Калушина и энергично преследовала его. У Енджеюва в пяти километрах к западу от Калушина Уминский развернул против русских гренадерский полк, 15-й полк, восемь эскадронов и тяжелую батарею. Именно здесь собрались основные силы поляков. Два батальона гренадерского полка двинулись в штыковую атаку на выходивших из лесу русских, польская артиллерия открыла весьма эффективный огонь, и русские поначалу понесли весьма чувствительные потери. В конечном счете, однако, полякам пришлось отступить перед численным превосходством противника, однако последний преследовал их только до Янува в 6 км восточнее Миньска. Действия Уминского в этот день настолько впечатлили фельдмаршала, что он решил, что имеет перед собой главные силы поляков.

В конечном счете бой у Енджеюва 13 мая оказался ударом по воздуху и ничего не принес русским. 14 мая Дибич отошел за Костжин, не подозревая о движении Скшинецкого и уверенный в том, что польская армия избегает сражения.

Четыре недели бездействия у Седльце сильно повредили русским. Поляки получили передышку, необходимую для подготовки новых полков. Их уверенность в себе возросла перед лицом российской беспомощности. Эта пауза способствовала и распространению эпидемических болезней в русской армии; в особенности холера быстро набирала обороты. В марте (по российскому календарю) у русских было 233 больных холерой, в апреле это число выросло до пяти тысяч. Только с началом энергичных операций ситуация улучшилась, в мае число больных снизилось до 480. Польская армия меньше