Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

в собственной стране, их приходится разыскивать штабному офицеру, который в конечном счете находит их и приводит к Игане. Эти ошибки не нуждаются в комментариях, они говорят сами за себя. Можно видеть, сколь нецелесообразно направлять с трех сторон к одной цели три большие группы войск, находящиеся вдалеке друг от друга. Самые красивые планы практически всегда оканчиваются неудачей.

Благодаря искусству Пронжинского и храбрости поляков бой у Игане завершился блистательной победой, которой в немалой степени способствовали и неудачные действия русских. Рукопашная схватка на насыпи не представляет никакого тактического интереса, это была грубая бойня двух смертельно ненавидящих друг друга наций.

Несравненно больших успехов удалось бы добиться, если бы Пронжинскому дали не 12 батальонов с 6 эскадронами, а 24 батальона с 24 эскадронами. После этого следовало наступать по обоим берегам Мухавца. Это позволило бы ударить во фланг большой русской батарее на правом берегу и отбросить ее. Спастись удалось бы лишь остаткам русской группировки, которая наверняка потеряла бы Седльце. Сил для достижения подобного успеха имелось достаточно, однако поляки не рискнули бросить их в бой против Розена, опасаясь фельдмаршала.

10 апреля эти опасения были, однако, совершенно безосновательными. Авангарды главных сил русских смогли появиться поблизости от поля боя только 11 апреля. Корпус Палена и Гренадерский корпус прибыли к Седльце тоже 11 апреля после 30-километрового марша. Ни один солдат главной армии русских не смог бы вмешаться в бой при Игане. Разгромив Розена, вся главная польская армия смогла бы изготовиться к бою с фельдмаршалом у Седльце — бою, которого тот предположительно постарался бы избежать.

Глава 7

События до начала

польского наступления

на русскую гвардию

Бой у Игане не имел продолжения. Русские продолжали удерживать Седльце, поляки отошли за Костшинь.

Русские небольшими силами контролировали переправы через Ливец у Лива и Венгрува. 6 апреля поляки отправили генерала Андрюшевича с двумя батальонами, двумя эскадронами и двумя орудиями, чтобы занять Лив и удерживать его до прибытия Уминского. 8 апреля этот отряд добрался до Лива и на следующий день вступил в бой. Русские при приближении генерала Андрюшевича разрушили мост у Лива, однако получили подкрепление и 9 апреля силами полутора батальонов, трех эскадронов, 300 фуражиров из корпуса Розена с 4 орудиями двинулись на Лив. Поляки тем временем наспех отремонтировали мост и переправили две роты. Последние при виде русских отошли за реку и вновь уничтожили мост. Началась артиллерийская дуэль, в которой польские батальоны понесли совершенно бессмысленные потери. 10 апреля перестрелка возобновилась; Гейсмар отправил на подмогу батальон, три эскадрона и два орудия.

11 апреля в Лив прибыл Уминский. Еще 4 апреля он выдвинулся со своих исходных позиций между Пултуском и Ружаном, однако сделал большой крюк через Сероцк и поэтому появился на Ливеце с задержкой. Он немедленно отогнал русских, захватил переправу и погнал противника за Соколув. Тем самым он совершенно отрезал гвардию от главной армии русских. Чтобы восстановить контакт с гвардией, русские выделили большой отряд под командованием Угримова.

В распоряжении Угримова имелось 9,5 батальонов, 11 эскадронов и 16 орудий — в общей сложности 7780 штыков и 1300 сабель. У Уминского было 8 батальонов, 20 эскадронов и 10 орудий — 5800 штыков и 3000 сабель. Угримов двинулся на Лив весьма осторожно. Уминский тем временем приступил к сооружению плацдарма, однако возведение предмостного укрепления еще не было завершено. В районе переправы на Ливеце есть остров, на котором поляки разместили два орудия; батальон с еще двумя орудиями находился в укреплении. Остальные силы расположились на противоположном берегу. Отрядив не менее пяти эскадронов для прикрытия флангов и тыла, Угрюмов почти боязливо приближался к плацдарму.

Не в характере Уминского было терпеливо дожидаться русской атаки. Но он решил сначала позволить русским атаковать укрепление, а потом переправить всю свою пехоту на вражеский берег, а кавалерийской бригаде приказать пересечь Ливец вброд и ударить противнику во фланг.

Русские сперва открыли сильный пушечный огонь по еще не готовому укреплению. После этого его атаковали четыре батальона, выстроенные в два эшелона. Они взяли укрепление штурмом и захватили в плен 230 поляков. Однако оба орудия удалось отвести на другой берег. Попытка русских взять остров была отбита с большими потерями. Однако Уминский разозлился и приказал своей пехоте отбить укрепление. Пять раз поляки с удивительной храбростью атаковали врага, пять раз они были отброшены, неся серьезные потери. Это кровопролитие являлось совершенно бессмысленным.

Тем временем польская кавалерия переправлялась через Ливец. Четыре польских эскадрона атаковали два русских, отряженных Угрюмовым для прикрытия фланга, и разгромили их. Та же судьба постигла еще три русских эскадрона, отправленных навстречу полякам. Однако остальные 16 эскадронов Уминского пассивно наблюдали за боем с другого берега. Наконец русские подтянули три своих последних эскадрона, достигнув двукратного превосходства над поляками. Последним пришлось вернуться на левый берег Ливеца. Особенно блестяще проявил себя в этом бою польский 1-й уланский полк.

Бой закончился в 10 часов вечера. Наутро Уминский возобновил попытки отбить плацдарм, но опять безуспешно. Бой у Лива не имел никакого смысла, поскольку через Ли-вец есть масса переправ, и обладание одним конкретным мостом не представляло никакой ценности. Поляки смогли бы добиться блистательного успеха, переправив через реку не четыре, а все двадцать эскадронов. Будучи нанесен одновременно с кавалерийской атакой, фронтальный удар польской пехоты мог бы тоже оказаться успешным.

Русские потеряли 982 человека убитыми и ранеными. Кроме того, по словам Мирославского, 1-й уланский полк взял 200 пленных. Польские потери, по его данным, составили около 470 человек убитыми и ранеными и 300–400 пленных. Вероятно, они все же оказались больше, поскольку пять атак польской пехоты наверняка обошлись ей весьма дорого. Разрушив укрепление на плацдарме, русские в тот же день отошли.

Последовал период пассивности. Российская главная армия дислоцировалась у Седльце и Лукова, организуя снабжение, что удавалось только очень медленно и с трудом.

Польские силы были дислоцированы у Лива, Сухе, Бойме, Калушина, Цеглува и Куфлева.

К этому моменту в русской армии начала свирепствовать эпидемия холеры; польская страдала от нее меньше. Находясь поблизости от Варшавы и сражаясь в своей стране, поляки были в несравненно лучшем положении. На неприятельской земле, к тому же в болотистой местности, русские страдали не только от холеры, но и от лихорадки. Кроме того, восстание в Литве сковывало крупные силы русских.

К 16 апреля российская армия достигла следующей численности:

1) Главная армия: 74,5 батальона и 105 эскадронов — вместе с казаками 51 тысяча штыков, 14 760 сабель, 297