Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

Когда польские штабные офицеры увидели успешную атаку своего правого фланга, они потребовали от Скшинецкого ударить кавалерией вдоль шоссе — несмотря на темноту, сырость и вражеский огонь. Скаржинский встал во главе 2-го конно-егерского полка, за ним последовал 5-й уланский, карабинеры и по-зенские эскадроны. Рядами по шесть всадников масса кавалерии прошла по мосту. В это время русские позади Дембе стали выходить на шоссе, поскольку Розен собирался удерживать позицию лишь до ночи. В наступившей темноте начавшийся отход русских производился без должного порядка, возникла всеобщая сумятица.

В эту суматоху на полном скаку и врезались польские кавалеристы. Русская пехота, пытавшаяся оказать сопротивление, была рассеяна, поляки взяли четыре орудия. Шесть русских эскадронов бросились на противника и в первый момент добились успеха, даже отбили две пушки, но вскоре, невзирая на все свое мужество, были отброшены массой польской конницы. Сумятица в рядах русских достигла таких масштабов, что начался полный распад.

Итогом кавалерийской атаки стала полная победа поляков; к восьми часам вечера сражение завершилось. Части 25-й дивизии, двигавшиеся от Рысе на соединение с Розеном, прибыли вовремя для того, чтобы прикрыть отход вместе с осколками бывшего арьергарда.

Вторично в этот день поляки одержали блестящую победу, взяли 8 орудий и 1900 пленных. Польские потери, по их собственным данным, составили всего 450 убитых и раненых. Русские потери — включая понесенные 1 апреля — приближались к восьми тысячам человек, в том числе более семи тысяч пленных. Пехота потеряла 6850 солдат и офицеров, 18 уланских эскадронов — 679 кавалеристов, к этому добавляются потери у конных егерей, казаков и артиллерии, лишившейся в общей сложности 10 орудий. Литовский полк оказался уничтожен полностью, Брестский, Белостокский и Виленский потеряли больше половины своего состава, 47-й егерский — почти две трети. Чудовищные цифры!

31 марта стало днем польской славы. Этот успех был достигнут не благодаря энергичным действиям главнокомандующего; Пронжинскому и другим офицерам пришлось буквально навязывать его вечно колебавшемуся генералу.

При Вавере атака была произведена весьма искусно, однако преследование оказалось вялым. Мирославский пишет: «Дивизии Гильгуда и Малаховского не маршировали, а плелись за Скаржинским, с помпой разворачиваясь перед каждым кустом, из которого мог вылезти русский мародер». При Дембе Вилкие с самого начала следовало направить крупные силы польской пехоты в обход русского правого крыла через лес, чтобы затем отрезать противнику путь к отступлению. Силы для этого имелись, следовало только правильно ими распорядиться.

Кавалерийская атака Скаржинского была блестяще организована. 12 эскадронов, построившись глубокой колонной, пересекли заболоченный ручей в темноте, под огнем неприятеля. Их союзниками являлись лишь собственная храбрость и суматоха в рядах противника — однако этого хватило для того, чтобы опрокинуть всех, кто стоял у них на пути.

И все же поляки могли добиться большего успеха. 28 900 штыков, 8000 сабель и 102 орудия совершили внезапную вылазку из Варшавы, имея перед собой вдвое меньшие силы, к тому же рассеянные на большом пространстве. После первого успеха следовало энергично и безостановочно преследовать застигнутого врасплох противника и уничтожить весь корпус Розена.

Глава 6

Бой у Игане 10 апреля

Совершенно непостижимым образом Скшинецкий отошел ночью на два километра от поля боя и встал там лагерем. Розен продолжил на следующий день отход на Седльце. Преследование русских Скшинецкий поручил не находившейся впереди кавалерийской дивизии Скаржинского, а кавалерийской дивизии Любенского, утомленной ненужным маршем в Модлин и обратно и располагавшейся примерно в 8 километрах от поля сражения, позади артиллерии и обозов. Соответствующий приказ Любенский получил лишь в шесть часов утра 1 апреля и только в девять часов смог начать движение. Эта бессмысленная задержка оказалась весьма выгодна русским. Только около полудня Любенский догнал вражеский арьергард у Янува. Начальник штаба дивизии, Замойский, с двумя эскадронами обрушился на казаков, отбросил их и одним эскадроном ворвался в самую гущу русской пехоты, отправив другой эскадрон атаковать русских с фланга. Однако тот застрял на мокром лугу. Замойский тем временем продолжил движение вперед, захватил у русской пехоты три знамени и прорвался в лес.

Любенский разделил свою дивизию на три колонны: южнее шоссе двигались восемь эскадронов, по шоссе двенадцать, севернее шоссе три. Все русские, которых центральная колонна сгоняла с шоссе, становились добычей боковых колонн. Любенский продолжал преследование противника вплоть до Костшиня и остановился перед этой рекой неподалеку от Бойме. Мост через Костшинь попал в его руки невредимым.

Моральное воздействие двух победоносных дней оказалось огромным: поляки атаковали, прогнали русских, уничтожили половину корпуса Розена. Будь во главе польской армии Наполеон, он достиг бы больших успехов, но энергии Скшинецкого хватило лишь на эти два дня. Он все сильнее опасался флангового удара русской главной армии, поэтому позволил Розену уйти, не стал атаковать Седльце и уж тем более не рискнул вступить в бой с Дибичем.

Расклад сил в случае решающего сражения выглядел следующим образом. Подтянув пехотную дивизию Милберга, поляки могли рассчитывать на 34 тысячи штыков, 7800 сабель и 118 орудий — в общей сложности около 44 тысяч солдат и офицеров. Однако поскольку Розен уже получил существенные подкрепления, для наблюдения за ним на шоссе Брест-Варшава пришлось бы оставить достаточно сильный корпус, так что для наступления на Дибича поляки могли выделить не более 35 тысяч человек.

Фельдмаршал располагал 42 тысячами штыков, 10,4 тысячами сабель и 217 орудиями — почти 57 тысяч солдат и офицеров. Для прикрытия подготовки к переправе через Вислу ему пришлось оставить небольшой отряд, но даже после этого он располагал 53 тысячами русских против 35 тысяч поляков. Плохие дороги одинаково сказывались на обеих сторонах.

Наполеон мог бы атаковать Дибича, разбил бы русских поодиночке и добился большого успеха. Однако Скшинецкий, на наш взгляд, поступил мудро, отказавшись от атаки. Другое дело, что он не предпринял вообще ничего, в том числе против Розена. Он ограничился тем, что выдвинул крупные отряды в сторону Желехува, чтобы разведать позиции и планы противника. Между Гарволином и Желехувым поляки 3 апреля встретили два эскадрона русских гусар, разгромили их при Гужно и взяли около 130 пленных.

Главная польская армия сосредоточилась между Сенницей, Лятовичем и Ерузалем. Уминский, оседлавший шоссе на Ломжу, был вызван на левый берег Буга с заданием занять Венгрув.

Пока Скшинецкий бездействовал, Дибич получил донесения Розена о поражении. Генерал сперва пытался скрыть правду, так что фельдмаршал лишь позднее узнал истинный масштаб потерь. В качестве авангарда