Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

польской республики? Высшее дворянство тоже вело себя более пассивно, чем ожидалось. Лишь многочисленное мелкое дворянство (шляхтичи) действительно приветствовало революцию. Кроме того, не было никакой подготовительной работы и грамотной организации. Дверницкий решил пробиваться в Подолию, откуда был родом он сам. Его корпус двинулся вдоль австрийской границы, при этом Рюдигер осуществлял параллельное преследование, идя чуть впереди. Тем временем в тылу Дверницкого появился генерал Давыдов с 6 эскадронами драгун и 15 казачьими сотнями, подошедший от Замостья. Он отрезал польскому корпусу пути сообщения с Польшей. Попытка восстания во Влодзимирже была энергично подавлена Давыдовым.

16 апреля Дверницкий вышел к Стыри у Боремеля и обнаружил, что Рюдигер перекрыл ему все пути. В руки поляков к этому моменту попали два русских адъютанта. У одного имелся при себе доклад Рюдигера Дибичу, в котором были четко обозначены диспозиции и планы российской стороны. Русский офицер успел порвать документ, однако поляки собрали обрывки и узнали все необходимое, включая данные о плачевном состоянии русской пехоты, в которой лишь треть солдат составляли ветераны. Дверницкий все еще надеялся пробиться в Подолию, приказал 17 апреля навести мост у Боремеля и переправить за Стырь три батальона, образовав своего рода плацдарм. Рюдигер немедленно поспешил сюда, энергично атаковал плацдарм и отбросил поляков за Стырь, нанеся им чувствительные потери. От пленных генерал узнал о небольшой численности поляков и решил немедленно и энергично действовать. У Хренников в семи километрах к северу от Боремеля он навел мост через Стырь и переправил основную массу своих войск, оставив у Боремеля шесть батальонов и немного кавалерии с 12 орудиями.

Точно неизвестно, какие силы Рюдигер собрал на левом берегу Стыри. Вероятно, они насчитывали 14 батальонов, 24 эскадрона, 600 казаков и 24 орудия (4600 штыков, 3300 сабель). Кроме того, напротив Боремеля занимали позиции более 2000 пехотинцев, 670 кавалеристов и 12 орудий. Дверницкий мог противопоставить этим силам в лучшем случае 3200 штыков, 3300 сабель и 12 орудий. При этом он отправил в Берестечко отряд из батальона, шести эскадронов и двух орудий, чтобы на всякий случай обеспечить себе переправу через Стырь. На левом берегу реки против русских у него оставались 16 эскадронов, батальон и 8 орудий.

Рюдигер построил пехоту с двенадцатью орудиями в три эшелона на левом крыле, кавалерию с остальными двенадцатью — на правом. Вскоре русская пехота заняла деревню Новосильки, подошла к Стыри и смогла эффективно вмешаться огнем в бой кавалерии. Превосходство русской артиллерии скоро стало весьма ощутимым, особенно когда двенадцать пушек с правого берега Стыри открыли огонь по правому крылу поляков.

Конница вступила в ожесточенную схватку. Сначала первая шеренга поляков отошла под огнем русской артиллерии, но затем восемь польских орудий стремительно развернулись практически рядом с правофланговой русской батареей и открыли в высшей степени эффективный огонь, за которым последовала кавалерийская атака. После жестокой рукопашной поляки отошли, но уже приближался отряд из Берестечко. Последовала новая стремительная атака польской конницы, которой удалось даже отбить у русских восемь орудий. В этот момент шесть эскадронов русских гусар обрушились на фланг польской кавалерии и смогли отбить три орудия, пять остальных поляки сумели увезти. Последовали новые атаки польской конницы, но каждая из них оказывалась отбита, в том числе благодаря убийственному продольному огню из Новосилек. Дверницкий сражался с мужеством отчаяния, однако Рюдигер уже готовился нанести решающий удар. На Боремельском мосту польская пехота с трудом сдерживала атаки противника.

В этот момент на стороне поляков в бой вступила стихия. Жуткая гроза и град обрушились на противников и положили конец бою, продолжавшемуся с часу пополудни до шесть часов вечера. Русские, по их данным, потеряли только 300 человек; по другим сведениям, они лишились 800 солдат и офицеров убитыми и ранеными и 100 пленными. Потери поляков составили около 500 человек, однако они захватили пять неприятельских пушек. Вероятно, потери обоих противников были примерно одинаковыми. Хотя огонь русской артиллерии наносил полякам большой урон, однако русские атаки на мост в Боремеле тоже захлебывались в крови; в конном же бою обе стороны понесли примерно равные потери. После боя противники расположились на отдых в непосредственной близости друг от друга.

Около полуночи корпус Дверницкого покинул лагерь и без помех пересек Стырь у Берестечко. Он был уже обречен, несмотря на то, что имел в лице Рюдигера не столь искусного противника.

Вскоре Рюдигер получил упоминавшиеся выше подкрепления. Отрядив часть своих сил для подавления возможных мятежей, русский генерал все еще имел в распоряжении 14 батальонов и 60 эскадронов (5200 штыков и 6600 сабель), и это без учета казаков.

В ночь на 20 апреля Дверницкий ушел от Боремеля, 23 апреля он был уже в Колодно, преодолев за четыре дня почти сто километров. Это хорошее, но не выдающееся достижение. Впрочем, даже если бы поляки оставляли позади по тридцать пять километров в день, это не спасло бы их. Рюдигер вышел на внутренние линии и, наконец, преградил полякам путь у Люлинцов, сделав невозможным их дальнейшее движение вдоль галицийской границы. В Каменец-Подольский уже прибыли первые подразделения 5-й уланской дивизии, так что порядок в Подолии выглядел вполне обеспеченным. В самом лучшем случае лишь остатки корпуса Дверницкого смогли бы прорваться в Подолию, но остатками невозможно покорять провинции. Дверницкий прекрасно понимал безнадежность своего положения и занял весьма выгодную позицию спиной к австрийской границе под прикрытием глубоких лощин и оврагов. Оставалась лишь надежда на то, что в русском тылу вспыхнут давно обещанные серьезные восстания, что заставит Рюдигера отправить на их подавление значительную часть своих войск. В этом случае Дверницкому, возможно, еще удалось бы пробиться в Подолию. Однако в тылу русских не происходило ничего стоящего упоминания.

Попытки Рюдигера выманить поляков с их неприступной позиции оказались напрасны. Ему ничего не оставалось кроме как атаковать противника. Это случилось 27 апреля. Дверницкий ждал до последнего мгновения, однако когда всякая надежда была потеряна, его корпус перешел австрийскую границу. 1 мая поляки сложили оружие. Численность корпуса составляла на тот момент 4000 солдат и 17 орудий, включая пять трофейных.

Ответственность за провал смелой операции несет варшавское командование. Если бы генералу Дверницкому с самого начала подчинили солдат Сиравского, в его распоряжении имелись бы 11 батальонов и 34 эскадрона — 8400 штыков, 4800 сабель, 18 орудий. Это позволило бы умелому и храброму польскому генералу наголову разбить Рюдигера и триумфально вступить на территорию Волыни. Эгоизм и раздоры не допустили этого.

Несмотря на гибель корпуса Дверницкого, на Украине и в Подолии восстание все же вспыхнуло. В наши намерения