Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

Затем требовалось атаковать достаточными силами. Вместо этого русские бросили в бой сначала 5, потом 10, потом 18, потом 25, наконец 33 батальона, и только так им удалось окончательно захватить рощу. Это сильно затянуло бой.

3. Обе больших кавалерийских атаки русских оказались исполнены очень плохо. На наш взгляд, местность в районе ольховой рощи вообще не позволяла использовать крупные массы конницы. Но если и атаковать кавалерией, невзирая на болота и рвы, следовало обеспечить синхронность удара. Как известно, этого сделано не было.

4. У поляков большой проблемой вновь оказалось неопределенное положение, в котором находился Хлопицкий. Если бы Круковецкий подчинялся его приказам, возможно, ольховую рощу удалось бы удерживать до темноты. А на следующее утро Дибич вряд ли возобновил бы сражение. Разброд в польском командовании достиг ужасающих размеров, как только Хлопицкий был тяжело ранен и покинул поле боя. Каждый командир дивизии действовал по своему усмотрению, не обращая внимания на Радзивилла. Только благодаря энергии Скшинецкого поляки избежали полного разгрома. Шесть батальонов Цембека тоже можно было бы использовать лучше — часть из них могла бы поучаствовать в бою за ольховую рощу.

5. Полякам в час дня не хватило свежего резерва. Если бы они бросили в бой хотя бы дюжину свежих батальонов, русские потеряли бы рощу в пятый раз, причем без надежды ее снова захватить, поскольку у поляков оставалась еще дивизия Круковецкого. То, что этих двенадцати батальонов не оказалось на месте — вина исключительно Хлопицкого. Было бы легко довести численность каждого пехотного полка до четырех батальонов, зачислив в их ряды лучших рекрутов и искусно перераспределив опытных солдат. Тогда вместо 43 батальонов хорошей пехоты поляки имели бы под Гроховым 56.

Последствия польской победы при Грохове оценить трудно. Однако несомненно, что вся война приобрела бы в результате совершенно иное развитие.

6. Самодеятельность и непослушание со стороны Круковецкого невозможно извинить ничем. Здесь вновь становятся видны старые польские проблемы. Многие хотят приказывать, немногие умеют повиноваться.

На следующий день после Гроховского сражения в Варшаве царила глубокая подавленность. Поляки опасались штурма Праги и повторения всех ужасов 1794 года.

Однако Дибич даже не предпринял попытки захватить плацдарм, занятый всего-навсего двумя батальонами. Постепенно мужество вернулось к полякам. 26 февраля они подожгли пражские предместья. Радзивилл сложил с себя верховное командование, вместо него был выбран Скшинецкий.

Скшинецкий являлся умелым дивизионным командиром, но не полководцем. У него отсутствовал широкий кругозор, способность быстро принимать стратегические решения и энергично претворять их в жизнь. Он раз за разом менял уже принятое решение и в результате упускал благоприятную возможность достичь больших успехов.

Фельдмаршал Дибич считал, что не может атаковать Прагу без осадной артиллерии. Последней в его армии не было, так что требовалось сперва дождаться мобилизации осадного парка. Такой парк мог появиться под Варшавой не ранее чем через четыре месяца.

После сражения при Грохове русская армия страдала от нехватки боеприпасов и продовольствия. Кроме того, следовало отправить в тыл более 12 тысяч больных и раненых. В связи с этим фельдмаршал принял решение рассредоточить свою армию и дождаться прибытия подкреплений.

В результате на длительное время установилось спокойствие. Были начаты переговоры, которые, однако, не привели ни к какому результату. Русская армия заняла пространство в 40 километров по фронту и столько же в глубину, то есть полностью рассредоточилась.

27 февраля Сакен с 4 батальонами, 12 эскадронами, 700 казаков и 8 орудиями был отправлен в Зегже, чтобы взять под контроль находившийся там мост через Нарев. Получив ложные сведения о крупных силах поляков в Плоцком воеводстве, он отправил поспешный доклад фельдмаршалу, который послал ему на помощь корпус Розена. Вскоре выяснилось, что слух являлся ложным. Сакену приказали двигаться в Остроленку, в то время как Розен вернулся к главным силам. По дороге в Остроленку один из отрядов Саке-на под командованием полковника Лахмана (4 эскадрона улан и 75 казаков) 9 марта разбил отряд польских повстанцев в Малушине. Поляки были частью порублены, частью взяты в плен (вместе со своим вожаком), частью погибли в огне горящей деревни или утонули в речке Вкра. Их потери составили 300 убитых и 200 пленных, лишь осколки отряда смогли спастись.

Вскоре после этого появился Уминский с 5 батальонами, 20 эскадронами и 8 орудиями. Сакен отошел к Остроленке, где закрепился, образовав в известном смысле авангард русского Гвардейского корпуса, медленно приближавшегося со стороны Ковно.

Глава 4

Операции Дверницкого и Сиравского

Крейц переправился через Вислу 13 февраля у Пулавы. Один из его отрядов занял Радом, где в руки русским попали значительные запасы. Этот смелый маневр русского генерала произвел соответствующее впечатление на поляков. Крейц продолжил наступление на Варшаву, вышел в район Козенице и выдвинул авангард в составе шести эскадронов, шести орудий и некоторого числа казаков на Новавесь. Четыре эскадрона и четыре орудия заняли позицию перед небольшой речкой, остальные позади нее. Местность являлась исключительно неблагоприятной для действий кавалерии — вырубленный лес с массой пней.

Навстречу генералу Крейцу выдвинулся Дверницкий, который 19 февраля появился у Новавеси с 7 батальонами, 22 эскадронами и 16 орудиями. Несмотря на неблагоприятные условия местности, он немедленно перешел в атаку. Шесть польских эскадронов атаковали четыре русских, отбросили за речку и взяли два орудия. Еще четыре польских эскадрона преследовали противника по мосту и дамбе, связывавшей оба берега. Возможно, при этом они пришли в беспорядок или не смогли своевременно развернуться на другом берегу — короче говоря, два оставшихся русских эскадрона отбросили их обратно за речку. Русские потеряли 105 человек убитыми и ранеными, 40 пленных и два орудия. Поляки тоже довольно сильно пострадали от русской картечи.

Вся дивизия Крейца неизбежно погибла бы, если бы Дверницкий не был срочно вызван в Варшаву, что не позволило ему преследовать неприятеля. Крейц использовал это благоприятное обстоятельство и утром 24 февраля переправился через Вислу у Тыжина (северовосточнее Козенице), положив на лед солому и доски.

Дверницкий тем временем получил контрприказ и пустился вдогонку за Крейцем, но опоздал. На этом примере мы можем хорошо видеть низкое качество решений польского руководства. Следовало либо предоставить генералу Дверницкому полную свободу действий против Крейца, либо перебросить его в Варшаву. У Крейца на левом берегу Вислы имелось в общем 16 эскадронов драгун, 800 казаков и 18 орудий — после отправки одного эскадрона в Люблин и Пулавы и за вычетом оставленного перед Замостем отряда.

Эти небольшие силы наверняка были бы уничтожены смелым и искусным Дверницким. Если же польское командование хотело