Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

использовать Дверницкого в Гроховском сражении, ему следовало отдать приказ идти к Варшаве как можно скорее. Его 7 батальонов, 22 эскадрона и 16 орудий могли бы 25 февраля оказаться у ольховой рощи и сыграть здесь решающую роль. Вместо этого его отряд бессмысленно бросали взад и вперед. 26 февраля русский эскадрон в Пулавы был атакован и уничтожен польскими вольными стрелками.

После избрания Скшинецкого верховным главнокомандующим под растущим давлением революционных радикалов в Варшаве было решено отправить вспомогательный корпус в «отторгнутые провинции» Волынь и Подо-лию с целью поднять их на восстание. Однако вместо одного корпуса, которого хватило бы для выполнения задачи, было образовано целых три:

— 1-й корпус под командованием Дверницкого: три четвертых батальона, батальон курпов, 22 эскадрона, 12 орудий (три тысячи штыков и три тысячи сабель);

— 2-й корпус под командованием Сиравского: один четвертый батальон, четыре новых батальона (полки № 10 и 11), два батальона курпов, 12 эскадронов и 6 орудий (5400 штыков, 1800 сабель);

— 3-й корпус под командованием Пака: 12 новых батальонов (полки № 12, 13, 14, 15, 16, 19), 12 эскадронов, 14 орудий (9000 штыков и 1800 сабель).

Из этих трех корпусов только Дверницкий должен был действовать в Волыни. В ночь на 2 марта он переправился через Вислу у Пулавы при помощи саней. Уже 3 марта он разбил русских у Маркушува.

Перед Курувом стояли 6 драгунских эскадронов, 300 казаков и 2 орудия. Дверницкий оттеснил их к Маркушуву. Тем временем прибыл русский генерал Кавер, который до этого с отрядом из шести эскадронов, двух казачьих сотен и четырех орудий наблюдал за крепостью Замость. Получив известие о переправе Дверницкого через Вислу, Кавер поспешил в этот район и оказался между поляками и отходившим от Курува отрядом.

Русский генерал неосторожно разместил свои войска таким образом, что за их спиной оказалась дамба. Дверницкий со своей великолепной конницей опрокинул драгун Кавера, взял четыре орудия и пустился в погоню. В этот момент отступивший из Курува русский отряд бросился на поляков, оттеснил их и отбил пушки. Но подошли основные силы Дверницкого, опрокинули и эти шесть русских эскадронов и одновременно с ними ворвались в Маркушув. Русские потеряли около 120 человек убитыми и ранеными, 80 пленных и три орудия. Польские потери составили около 60 человек. На следующий день Дверниц-кий без боя вошел в Люблин.

5 марта гарнизон Замостья атаковал и почти уничтожил русский батальон в Устилуге. Поляки только пленными взяли 365 человек. Лишь 13 офицеров и 345 солдат смогли спастись.

Крейц тем временем переправился на правый берег Вепша и занял фланговую позицию у Ленчны. Успехи Дверницкого всерьез обеспокоили фельдмаршала, который решил выделить против него крупный отряд из состава главной армии. Командиром был назначен Толь, в состав отряда вошли 13 батальонов, 59 эскадронов, 1800 казаков — в общей сложности 8960 штыков и 8900 сабель при 75 орудиях.

Дверницкий, в свою очередь, с уверенностью рассчитывал на прибытие подкреплений с левого берега Вислы, которые позволили бы ему с размахом продолжить войну на юге. Здесь он ошибался; польское командование не понимало важности данной операции.

Разумеется, Дверницкий не мог вступать в бой со значительно превосходящими силами Толя. Он двинулся на Замость, чтобы дождаться более благоприятного момента для вторжения на Волынь. Здесь, однако, его застигла распутица, продолжавшаяся до начала апреля. Тем временем Крейц вновь пересек Вепш и 11 марта занял Люблин после небольшого боя с несколькими сотнями рекрутов, оставшихся в городе солдат из корпуса Дверницкого и кракузов. Русским этот бой обошелся в 150 убитых и раненых. В свою очередь, Толь повернул назад и расположил свои войска на квартирах между Люблином и устьем Вепша. Крейц двинулся в Ужендув. Для наблюдения за Замостьем в Красныставе были оставлены шесть эскадронов драгун, три казачьих полка и четыре орудия.

Дверницкому было бы несложно прорваться на Волынь. 4 марта он был уже в Люблине, отсюда до Устилуга оставалось 110 километров по хорошему шоссе. Толь прибыл в Люблин только 13 марта, и Дверницкому не пришлось бы его опасаться, направившись на Волынь. Однако польский генерал ждал Сиравского.

Сиравский со своим корпусом переправился через Вислу у Пулавы 4 марта, однако стремительно вернулся на левый берег, узнав о приближении большого отряда под командованием Толя. Серьезных оснований для этого не было. Витт, который командовал до прибытия Толя уже сосредоточившейся частью отряда, действовал весьма неумело; только 8 марта он пересек Вепш у Бобровников. Сиравский мог спокойно преодолеть за два дня сорок километров, разделявшие Пулавы и Люблин, и соединиться с Дверницким, покинувшим Люблин лишь 7 марта. Неизвестно, кто в данном случае виноват — Сиравский или польское командование. Вероятно, Сиравский не получил четкого приказа.

По словам Мирославского, Сиравский не хотел оказаться под командованием Дверниц-кого, который был младше его по выслуге лет, и потому намеренно отстал. Если это действительно так, в наших руках вновь оказывается доказательство неискоренимого национального недостатка поляков, которые всегда ставят свои личные амбиции на первый план.

Корпус Дверницкого в Замостье сильно страдал от холеры, но благодаря прибытию добровольцев смог восполнить свои потери. 4 апреля Дверницкий покинул Замость. Чтобы обмануть русских, он сначала двинулся к Висле, но уже 6 апреля форсированными маршами пошел к Бугу. Вечером 9 апреля он вышел к реке у Крылува. Наведение моста заняло сутки, переправиться удалось только на следующий вечер.

У русских имелось достаточно времени для прикрытия Волыни, и они сосредоточили значительные силы под командованием генерала Рюдигера. Его войска занимали линию Устилуг — Локачи, а также размещались в Луцке и Дубно. В распоряжении Рюдигера имелись 21 батальон, 30 эскадронов, 600 казаков и 36 орудий. Поскольку практически все эти подразделения участвовали в войне с турками, их общая численность была невелика — 6950 штыков и 400 сабель. В батальоне было в среднем 330 солдат, в эскадроне — 113 кавалеристов. Однако к Рюдигеру уже двигались подкрепления.

11 апреля у Порыка четыре эскадрона Рюдигера оказались в окружении войск Дверницкого и смогли пробиться лишь с большими потерями. Только пленными они потеряли 150 человек.

Рюдигер сильно переоценивал корпус Дверницкого и потому действовал поначалу очень осторожно. Он отступил за Стырь, где сосредоточил свои силы. Дверницкий вскоре обнаружил, что его надежды на массовое восстание на Волыни были обманчивыми. Отдельные дворяне со своей конной челядью, отдельные добровольцы из городов присоединялись к его корпусу — однако ни малейшего признака обещанного потока воодушевленной польской молодежи. Селяне по понятным причинам относились к польскому делу равнодушно, ибо что хорошего могло ожидать малороссийское крестьянство от