Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

Некоторое количество польских дворян вооружили свою челядь и лесников. Однако сколько господ, столько и мнений. Вожаком выбрали 80-летнего старца. В итоге собрали 17 эскадронов, две роты егерей, около 500 плохо вооруженных крестьян и семь орудий — в общей сложности около 1700 конных и 800 пеших. Конница была хорошо подготовлена и вооружена, но пушки были частью салютными, частью шведскими, эпохи Карла XII, извлеченными из земли. Каждый дворянин тащил за собой большой обоз с посудой, кухонной утварью и другим движимым имуществом.

Это воинство собралось у Гайсина. Однако из Бессарабии форсированными маршами уже подходил генерал Рот. Имея 16 эскадронов и 4 орудия, он настиг повстанцев у Дашева в четыре часа пополудни 14 мая. Инсургенты собирались остановиться в Дашеве на ночь; их колонна растянулась на семь километров. Не было речи ни о продуманном маршевом порядке, ни об охранении. В итоге развернулся весьма примечательный бой. Русским приходилось иметь дело одновременно максимум с двумя эскадронами, которые они опрокидывали прежде, чем следующие эскадроны успевали прийти на помощь. Поляки бились с исключительной храбростью, но не могли сопротивляться превосходящим силам. В итоге их разгромили по частям, и только у самого Дашева отчаянная польская атака смогла остановить русских. Бой продлился пять часов; повстанцы были совершенно рассеяны. Собрать удалось только около 600 всадников.

Потери русских составили около сотни человек, повстанцев — 1200 убитыми и ранеными и 400 пленными. Все семь орудий стали русскими трофеями. О храбрости поляков свидетельствует судьба остатков разбитого при Дашеве воинства. 17 мая у Михалевки они сбросили в Буг два русских эскадрона, 19 мая у Ободного наголову разгромили еще три, взяв предположительно 300 пленных и два орудия.

Однако и этот отряд, несмотря на отдельные успехи, не избежал разгрома. Итогом стало окончательное подавление восстания и переход 700 человек с 1200 лошадьми в Галицию.

Достоин упоминания и рейд Розицкого. Этот польский дворянин сосредоточил 130 всадников в двух милях от Житомира и сначала попытался прийти на помощь украинским повстанцам. Однако к 16 мая, когда начался его рейд, инсургенты уже потерпели поражение при Дашеве. Тогда он прошел через Волынь в сторону Замостья. Туда он добрался к 10 июня через Полесье, счастливо преодолев все болота и реки. Маленький отряд Розицкого стал единственным подкреплением, полученным из южных провинций. Он избегал крупных боев, громил маленькие отряды русских и прибыл после 400-километрового марша в Замость более многочисленным, чем в начале пути.

Пока Дверницкий терпел поражение от превосходящих сил Рюдигера, корпуса Сиравского и Пака начали, наконец, действовать на верхней Висле. Еще в начале апреля варшавский генеральный штаб мог спасти Дверницкого из его отчаянного положения. Бой у Дембе Вилкие 31 марта полностью изменил положение, Дибич уже не был наступающей стороной и должен был радоваться, если удастся отбить атаку главных сил польской армии. Следовало в начале апреля объединить корпуса Сиравского и Пака и сначала разбить Крейца, а затем последовать за Дверницким. Увы, Варшаве были чужды столь энергичные действия.

Пак получил приказ переправиться через Вислу у Потыча, где поляки построили мост и хороший плацдарм, и прикрыть правый фланг главной польской армии. Сиравский должен был переправиться со своим корпусом через верхнюю Вислу и преследовать Крейца, который, как ошибочно полагали в Варшаве, отступает на Седльце. Сам Сиравский совершенно верно считал, что должен взаимодействовать с Паком. 14 апреля он переправил свои 7 батальонов, 12 эскадронов и 6 орудий через Вислу у Павловице и Солеца. Суда, на которых осуществлялась переправа, он отправил в Голомб в распоряжение генерала Пака, на подход которого Сиравский рассчитывал. 15 апреля он сосредоточил свои войска у Ополе и двумя колоннами двинулся на Люблин. Сам генерал с шестью батальонами, тремя эскадронами и батареей пошел через Вронув, Лаговский с батальоном и девятью эскадронами — правее на Белжец.

Тем временем Крейц сосредоточил свои силы и двинулся навстречу Сиравскому. В его распоряжении были литовская гренадерская бригада, 17 драгунских эскадронов, 4 эскадрона конных егерей и 850 казаков — 3140 штыков, 3480 сабель, 27 орудий. У Сиравского имелось 5400 штыков, 1800 сабель, 6 орудий. 16 апреля Лаговский наткнулся между Белжецем и Люблином на авангард Крейца. После упорного боя при деревне Бабин русские превосходящими силами отбросили поляков. Сиравский слишком поздно получил известие о происходящем и не смог своевременно выступить. В результате Сиравский занял позицию у Вронува, в то время как Лаговский с четырьмя эскадронами был вынужден остановиться у Ходеля.

Из 5400 пехотинцев Сиравского только 1300 были вооружены ружьями. У остальных были лишь косы, что ставило их в весьма невыгодное положение. Кроме того, пехота Сиравского состояла почти сплошь из рекрутов, лишь два батальона курпов представляли собой достаточно серьезную силу. Польскую кавалерию составляли эскадроны из воеводств. Исход боя с русскими, таким образом, был вполне очевидным, но Сиравский принял его, все еще рассчитывая на подход генерала Пака. Поле боя напоминало о боях при Добре и Вавере. Русским пришлось наступать по ведущей через лес дороге и развертываться на опушке, поляки стояли в чистом поле у края леса. За спиной поляков тоже был лес, и отходу благоприятствовало множество лесных речек, мосты через которые можно было разрушить при отступлении.

Деревня Вронув была занята батальоном курпов. Бой начался в семь часов утра. Неопытные солдаты Сиравского вели его с достойным уважения упорством. Превосходство русской артиллерии вскоре стало весьма чувствительным. Калишский кавалерийский полк неудачно схватился с русской конницей, литовские гренадеры после жаркого боя овладели Вронувым, и в четыре часа пополудни полякам пришлось начать общее отступление.

Уже в два часа Сиравский получил из Варшавы депешу с критикой за слишком вялое преследование Крейца. Из этого текста стало ясно, что ожидать помощи от Пака не приходится. Парадокс — находясь в опасности быть разгромленным Крейцем, Сиравский получает упрек в том, что недостаточно энергично преследует его! Отход на Казимеж Сиравский провел очень искусно, разрушая за собой все мосты. После неудачного боя польским рекрутам пришлось идти две ночи подряд; легко представить себе, сколь тяжким испытанием это стало для них.

Надежда на то, что в Казимеже найдется достаточно плавательных средств для переправы через Вислу, оказалась обманутой. Казимеж находится в низине, окруженной крутыми высотами в форме подковы; они разрезаны глубокими оврагами. Овраги были заняты егерями Сиравского, а Сандомирский конный полк расположился на высотах, имея за спиной крутой склон.