Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

под командованием Лопухина на Желехув отправили 1-ю пехотную дивизию и три полка 1-й гусарской дивизии из корпуса Палена. Остальная часть главной армии должна была выстроиться несколькими эшелонами фронтом на север. Лопухин у Желехува столкнулся с разведывательными отрядами поляков под командованием Скаржинского и Хржановского, отступил перед ними и, когда поляки в свою очередь отошли, потерял их из виду.

Чтобы положить конец неопределенности, Дибич созвал военный совет, постановивший отказаться от переправы через Вислу и двинуться на коммуникации, связывавшие главную польскую армию с Варшавой.

В это время Розен получил в качестве подкреплений 4 батальона 7-й дивизии, 14 эскадронов 2-й гусарской дивизии и 4 батальона 3-й гренадерской дивизии из Вильны, 1,5 батальона 3-й пехотной дивизии из Минска — в общей сложности 8050 штыков и 1860 сабель. От его прежнего корпуса осталось 7420 штыков (3640 в 24-й и 3780 в 25-й дивизии) и 2880 сабель (1960 в трех уланских полках, 600 конных егерей и 320 казаков). Таким образом, теперь Розен располагал в общей сложности более чем 15 тысячами штыков и почти 5 тысячами сабель. Пять эскадронов конных егерей он отправил на Лукув, чтобы установить контакт с главной армией.

С прибытием столь внушительных сил опасность для Седльце значительно уменьшилась. 6 апреля Розен возглавил отряд из 21 эскадрона при восьми орудиях и двинулся к армии фельдмаршала. Он добрался до главных сил через Серочин и сообщил Дибичу точные сведения о местонахождении поляков. Фельдмаршал остался при своем решении атаковать противника, действуя на его коммуникациях. Однако перед самым выдвижением в сторону Гарволина генерал-интендант армии доложил о том, что снабжение войск не обеспечено, поскольку ожидавшиеся обозы отстали на плохих дорогах и находятся по большей части еще за Бугом. В этой ситуации Дибич оказался вынужден отказаться от атаки и решил предпринять фланговый марш на Лукув и Седльце пятью колоннами по пяти разным дорогам. Лишь одна из этих дорог (через Желехув и Лукув) была относительно неплохой, остальные оказались в ужасном состоянии, и зачастую их приходилось сперва чинить с помощью фашин. Большой помехой стали и обозы, которые двигались по этим дорогам навстречу армии и теперь оказались на ее пути. Временами в пушки и повозки с боеприпасами приходилось впрягать до 20 лошадей, чтобы сдвинуть их с места.

Фланговый удар польской армии по этим пяти растянувшимся колоннам, тонувшим в грязи, выглядит на первый взгляд привлекательной идеей. Однако непременным условием флангового удара является быстрый маневр, а об этом не может быть и речи, если сам утопаешь в грязи.

Тем не менее, ситуация была исключительно напряженной. Передовые отряды русских заняли высоты у Сточека всего в 10 километрах от поляков, стоявших у Лятовича.

Пронжинский убедил главнокомандующего использовать благоприятное положение и нанести Розену еще один удар в направлении на Седльце. 9 апреля поляки выдвинулись из лагеря у Лятовича. Наступление планировалось осуществлять тремя колоннами. Любенскому с кавалерийской дивизией предписывалось ранним утром 10 апреля оказаться в Сухе, перейти вброд Мухавец и выйти в тыл русским. Скшинецкий с дивизией Милберга и бригадой Роланда из дивизии Гильгуда должен был пересечь Костржин у Бойми, как только со стороны Игане послышится гром орудий, и сковать русских с фронта. Наконец, Пронжинскому с бригадами Раморино (из дивизии Рыбинского) и Богуславского (из дивизии Малаховского), в общей сложности с 12 батальонами, 6 эскадронами и 16 орудиями, предписывалось двигаться через Водыне по дороге Лятович — Седльце, атаковать левый фланг русских и по возможности отрезать им путь отхода через Мухавец. Одновременно кавалерийская дивизия Скаржинского с тремя батальонами и несколькими орудиями под командованием Хржановского выдвинулась к Серочину, чтобы наблюдать за фланговым маршем главной армии русских.

Русские видели с высот у Сточека маневры поляков, но считали, что те готовятся ударить по главной армии, пришедшей в движение 9 апреля. Польская группировка разделилась только с наступлением темноты, поэтому противник так и не понял истинную цель операции.

Розен сосредоточил свои силы для прикрытия Седльце следующим образом. На Костшине у Ягодне в 19 километрах от Седльце стоял авангард: 25-я и три батальона 24-й дивизии, четыре эскадрона и 320 казаков — в общей сложности 5620 штыков и 810 сабель с несколькими орудиями. В Седльце дислоцировался один батальон 3-й дивизии (еще полбатальона из ее состава находились у Лива и Венгрува) — 800 штыков. У Игане сосредоточились все остальные силы — 7750 штыков и 3930 сабель с артиллерией. Один гренадерский батальон был незадолго до боя отправлен от Игане в Лив.

Около 11 часов утра 10 апреля польский 2-й уланский полк, двигавшийся во главе колонны Пронжинского, столкнулся с гусарской бригадой Сиверса. Эта бригада должна была прикрывать отход Розена на Седльце, приказ о котором был отдан вечером 9 апреля при виде польских бивачных огней в районе Во-дыне. Пока Розен со своей кавалерией двигался на Игане, генерал Кицкий, командовавший конницей Пронжинского, атаковал гусар Сиверса, опрокинул их и взял, согласно Мирославскому, 250 пленных. Кроме того, русские потеряли предположительно 200 человек убитыми и ранеными. Эта блестящая кавалерийская атака стала удачным началом дня. Поляки не позволили русской колонне развернуться, а атаковали ее во время перестроения.

Розен занял при Игане следующие позиции: три батальона 24-й дивизии оседлали три переправы через Мухавец выше Игане. За шоссейным мостом через Мухавец на правом берегу ручья расположились четыре батальона 7-й дивизии с 28 орудиями, которые полностью простреливали местность вокруг Игане. Три гренадерских батальона и кавалерия, не вошедшая в состав бригады Сиверса, служили резервом. Парки, резервные орудия и полевые лазареты из Седльце были отправлены в тыл.

Пронжинский появился перед Игане в час дня. Он сразу же понял, что имеет перед собой главные силы русских вместо небольшого арьергарда, прикрывающего отход авангарда из Ягодне. Положение было критическим. Любая попытка атаковать Игане оказалась бы под мощным фланговым огнем русской артиллерии из-за Мухавца. Имело ли смысл наносить удар? Пронжинский сделал несколько пушечных выстрелов в качестве условного сигнала для Скшинецкого и Любенского, дал своим солдатам отдохнуть и лично провел рекогносцировку русских позиций. Для прикрытия правого фланга он оставил один батальон. Еще два батальона, два эскадрона и два орудия были в тылу в лесу, так что в распоряжении Пронжинского оставались 9 батальонов, 4 эскадрона и 14 орудий.

Русские, в свою очередь, получили от бригады Сиверса весть о польской атаке; чтобы прикрыть отход гусар, они немедленно отправили по мосту через Мухавец батальон, шесть эскадронов и четыре орудия. Пехота заняла деревню, кавалерия развернулась к западу от нее. Шоссе пересекает Мухавец по