Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

длинной насыпи на расстоянии двух тысяч шагов к северу от Игане. Оба берега Мухавца заболочены, однако на правом край долины находился всего в тысяче шагов от воды; именно здесь стояла русская артиллерия.

Прождав два часа, Пронжинский вступил в бой, уверенный в своевременном подходе двух других колонн. В три часа пополудни майор Бем открыл огонь из десяти орудий конной артиллерии по Игане и русским войскам. 8-й полк остался восточнее, а бригада Раморино, четыре эскадрона и четыре орудия — западнее оси дороги, вдоль которой наступали поляки и которая шла под практически прямым углом к шоссе до Игане, а затем поворачивала к мосту.

Один батальон 8-го полка храбро атаковал деревню, выбил отсюда часть русского батальона и захватил три пушки, не дав противнику возможности даже перезарядить свои ружья. Тем временем огонь большой батареи на правом берегу Мухавца становился все более ощутимым, продолжалась и стрельба из деревни, так что польский батальон оказался под перекрестным огнем. Теперь русские направили через Мухавец оставшиеся три егерских батальона 7-й дивизии. Они прошли колонной по длинной насыпи и оттеснили поляков, отбив три потерянных орудия.

Западнее дороги атаки русской кавалерии мешали полякам продвинуться вперед.

Положение последних становилось все более опасным. На шоссе показались первые отряды авангарда из Ягодне, которые в спешке и вперемешку с повозками пытались выйти к мосту. Поскольку с противоположного берега переправлялись егеря, возникла толкучка.

Пронжинский заметил, что русские егерские батальоны по-прежнему построены глубокой колонной. Он немедленно воспользовался этой ошибкой противника, лично встал во главе бригады Раморино и атаковал Игане, пока правое польское крыло сдерживало егерей по фронту и приняло отброшенный батальон 8-го полка. Восемь польских батальонов (два из 8-го полка и шесть из бригады Раморино) ударили одновременно. Два батальона авангарда из Ягодны появились на высотах западнее Игане и заняли их, а русская кавалерия отходила через мост, еще больше увеличивая царившую там сумятицу. Польский 1-й полк бросился на прибывшие русские батальоны, в которых насчитывалось лишь 1020 штыков, Пронжинский с 5-м полком бегом прошел через Игане в тыл егерей и добрался до дамбы раньше русских. Последние увидели, что путь к отступлению отрезан. Русская артиллерия с правого берега Мухавца не могла вести огонь, поскольку русские и поляки перемешались друг с другом. Вспыхнула ожесточенная рукопашная схватка, противники бились штыками и прикладами. Храбрым русским егерям удалось пробиться, но с чудовищными потерями.

Эти потери составили 1430 солдат и офицеров из 3190 — почти половину! Согласно Мирославскому, в это же время огонь каре 1-го полка заставил русскую кавалерию отступить к лесу. Часть русского авангарда к тому моменту уже успела пройти по мосту, однако другая половина была отрезана удачной атакой Пронжинского и вынуждена была пересекать Мухавец ниже по течению — одни солдаты по мосту, другие вброд, при этом некоторые утонули.

К семи часам вечера бой закончился без участия Скшинецкого и Любенского. Где же они застряли? Скшинецкий прибыл в Бойме очень усталым, позавтракал и лег спать. Разбуженный в час дня пушками Пронжинского, он хотел переправиться через Костшинь. Однако шоссейный мост у Бойме был несколько дней назад разрушен по приказу польского генерального штаба, и никто не подумал о том, чтобы его восстановить. Это вызвало большую задержку. Кавалерия Любенского (в этот день под командованием Стриженского) не появилась у Сухе рано утром. Только в час дня ее вместе с одним батальоном направили от Бойме в обход правого крыла русских; однако этот отряд заблудился и не смог вовремя подойти к полю боя. Два гренадерских батальона пересекли Костшинь у Бойме вброд, однако Скшинецкий не хотел наступать без поддержки артиллерии. Только в четыре часа пополудни мост был готов. Гренадеры поспешили вперед, но появились слишком поздно.

Изящно спланированная операция, таким образом, не удалась. И все же, согласно Мирославскому, поляки взяли 2800 пленных и три орудия; потери русских убитыми и ранеными составили 1700 солдат и офицеров. Пузыревский оценивает русские потери как «более трех тысяч человек» и одно орудие. Согласно Смитту, четыре егерских батальона потеряли 1430 человек, бригада Сиверса и уланы — 819 человек, авангард — около 1250 человек. В этом списке отсутствуют потери подразделений на правом берегу Мухавца и артиллеристов. Поэтому будет правильно оценить русские потери в четыре тысячи солдат и офицеров, в том числе 1500 убитыми и ранеными. Польские потери также оцениваются примерно в 1500 человек.

В бою у Игане реально участвовала лишь малая часть войск с обеих сторон: у русских 6 батальонов и 18 эскадронов (4200 штыков, 2430 сабель и 32 орудия). Поляки ввели в бой 9 батальонов и 4 эскадрона (6500 штыков, 560 сабель, 14 орудий). У русских участие в бою принимала большая батарея и пехотные подразделения с правого берега Мухавца, в происходящее была вовлечена и часть авангарда — не только полностью уничтоженные Волынский и Минский полки, но и другие подразделения, о которых мы не знаем никаких подробностей.

Бой у Игане в высшей степени интересен. Разделившись на три колонны, 25 батальонов, 29 эскадронов и артиллерия поляков должны были атаковать русских между Костшинем и Мухавцом с трех разных сторон. 18,2 тысячи польских штыков и 4,7 тысячи сабель должны были действовать против 14,5 тысяч штыков и 4,7 тысяч сабель у русских. Маскировка оказывается полностью успешной, поляки начинают день победой в конном бою. И тут важнейшая колонна — Пронжинский — неожиданно сталкивается у Игане с главными силами русских, которые к тому же заняли столь выгодную позицию, что не позволяют полякам двигаться к решающей точке — шоссейному мосту. Пронжинский справедливо начал колебаться. В час дня он подает условный сигнал и предоставляет своим солдатам два часа отдыха. Скшинецкому требовалось преодолеть 17 километров, чтобы подойти к Игане; если бы он немедленно начал движение, его авангард мог появиться на поле боя в пять часов вечера, а в шесть в бой вступили бы основные силы. Кавалерия Любенского должна была прибыть еще раньше. Но происходит невероятное: поляки всю первую половину дня стоят перед разрушенным мостом, по которому должны двинуться вперед при звуке выстрелов! Никому не приходит в голову его восстановить. Главнокомандующий также не беспокоится о том, чтобы отправить предназначенную для обходного маневра кавалерию в Сухе, оставив ее в районе Бойме. Это неслыханные вещи, и если поляки вспоминают сегодня Скшинецкого плохими словами, то мы можем подтвердить, что они имеют на это полное право.

В четыре часа пополудни мост был готов, и авангард Скшинецкого мог появиться у Игане лишь вечером. Польские кавалеристы плутают