Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

Русские появились около полудня 18 апреля, когда Сиравскому удалось успешно переправить часть конницы и четыре орудия через Вислу; у поляков было лишь три или четыре плавсредства. Разгорелся упорный бой, оба батальона курпов дрались с исключительной храбростью. Наконец Сиравскому удалось спастись с большей частью своих войск, двинувшись вдоль Вислы и переправившись у Пулав и Голомба. Однако Сандомирский полк был сброшен с высот, понес большие потери и попытался пересечь Вислу вплавь, в результате чего многие утонули. Наконец, после долгого и храброго сопротивления егерям пришлось прекратить бой, часть из них оказалась взята в плен.

Потери поляков только пленными составили 54 офицера и 1500 нижних чинов. Их общие потери за три дня были не менее 2500 человек, или 35 % корпуса. Русские потеряли лишь около 600 человек убитыми и ранеными.

Так Сиравский был разбит за день до отчаянного боя, в который вступил Дверницкий у Боремеля 19 апреля. Не будем утверждать, что Сиравский действовал весьма успешно, однако его необстрелянные солдаты дрались храбро.

Пока Сиравский бессмысленно жертвовал собой в боях с превосходящими силами русских, корпус Пака бродил между Потычем и Сточеком без всякой пользы.

Эти операции стали печальным свидетельством некомпетентности Скшинецкого. Насколько иной оборот могли бы принять дела, если бы во главе польской армии стоял настоящий полководец, который с самого начала сделал бы корпус Дверницкого достаточным для того, чтобы разбить сперва Крейца, а затем Рюдигера и разжечь в южных провинциях весьма опасный для России пожар!

Польское дворянство Волыни, Подолии и Украины могло без проблем выставить в поле 30 тысяч прекрасных кавалеристов и 8 тысяч столь же превосходных егерей. Для этого им было достаточно вооружить своих слуг, даже не принимая во внимание массу малороссийских крестьян, которые с воодушевлением сражались бы за тех, кто пообещал бы уменьшить их тяготы. Столь талантливый генерал, как Дверницкий, во главе победоносного 13-тысячного корпуса смог бы наверняка поднять все польское дворянство на борьбу против России.

Однако из-за бездарности Скженицкого и Дверницкий, и Сиравский растратили по отдельности свои силы в борьбе с численно превосходящим противником, вместо того чтобы объединить их и создать в южных провинциях настоящую армию, сражающуюся за польское дело.

Глава 5

Бой при Вавере и сражение

у Дембе Вилкие 31 марта

В течение марта поляки занимались реорганизацией своей армии. Потери старых полков были компенсированы за счет лучших солдат новых полков. Разумеется, ценность последних в результате снизилась еще больше, но, по крайней мере, удалось восстановить ядро армии. Она выглядела теперь следующим образом:

— 1-я пехотная дивизия — Рыбинский — 12 батальонов — 9540 штыков при 18 орудиях;

— 2-я пехотная дивизия — Гильгуд — 12 батальонов — 8280 штыков при 18 орудиях;

— 3-я пехотная дивизия — Малаховский — 14 батальонов — 11 090 штыков при 20 орудиях;

— 4-я пехотная дивизия — Милберг — 7 батальонов — 5600 штыков при 16 орудиях;

— 5 добровольческих стрелковых батальонов — 3000 штыков;

— кавалерийская дивизия Любенского — 23 эскадрона — 3870 сабель при 8 орудиях;

— кавалерийская дивизия Скаржинского — 28 эскадронов — 4200 сабель при 8 орудиях;

— корпус Уминского — 5 батальонов и 20 эскадронов — 3500 штыков, 3000 сабель, 8 орудий;

— артиллерийский резерв — 30 орудий.

В общей сложности 55 батальонов и 71 эскадрон (41 тысяча штыков, 11 тысяч сабель, 126 орудий).

Кроме того, у поляков имелись корпуса Дверницкого, Сиравского и Пака, численность которых нам уже известна.

После прибытия гренадеров фельдмаршал Дибич решил, не дожидаясь гвардии, переправиться через Вислу и атаковать Варшаву с запада. В качестве места переправы он избрал Тарчин, однако для введения противника в заблуждение была начата подготовка к наведению мостов у Тарнувека и Карчева.

10 марта поляки под командованием Янковского предприняли крупными силами вылазку из Праги. Командование было из рук вон плохим, операция полностью провалилась. Разумеется, от внимания поляков не укрылась подготовка русских к наведению моста; они прекрасно видели грозящую опасность. Скшинецкий не знал иного способа противостоять ей, кроме как раздробить свою армию — совершенно так же, как это сделал Дибич со своей стороны.

Тем временем главная армия русских медленно двигалась к Вепшу и в конце марта подошла к этой реке. Движение по раскисшим в результате весенней распутицы дорогам было сопряжено с чудовищными сложностями. В 12-фунтовые пушки приходилось впрягать до пятнадцати лошадей, чтобы вытащить их из грязи. Вполне объяснимо, что обоз отставал и задерживал движение, люди и лошади страдали от недоедания.

Прежде чем начать переправу, Дибич попытался разрушить брандерами Пражский мост. В ночь на 30 марта русские спустили на воду три брандера, которые направились от Карчева к Варшаве. Однако все три судна попали на песчаную отмель, где сгорели без всякой пользы.

31 марта корпус Палена, 1-я и 2-я гренадерские дивизии и гвардейский отряд стояли на Вепше между Рыками и Коцком. Кавалерийский корпус Витта и 3-я гренадерская дивизия находились на левом берегу реки, готовясь двигаться на Пулавы. На шоссе Брест-Варшава остался лишь корпус Розена: 23 батальона, 27 эскадронов и три казачьих полка — в общей сложности 14 270 штыков, 5100 сабель и 49 орудий. У Вавера дислоцировался авангард Розена под командованием Гейсмара — семь батальонов, шесть эскадронов и 700 казаков (5070 штыков, 1610 сабель, 10 орудий).

Оставшаяся часть 24-й дивизии (пять батальонов и четыре эскадрона, то есть 3590 штыков, 710 сабель и 15 орудий) расположилась тремя группами в Милосне, Дембе Вилкие и Стоядле. 25-я дивизия (11 батальонов, 17 эскадронов и 200 казаков — 5610 штыков, 2780 сабель, 24 орудия) была также размещена несколькими эшелонами в Окуневе, Пустельнике, Станиславуве и Цыганке.

Задача Розена была трудной, а силы — совершенно недостаточными для ее выполнения. Российский генерал допустил ошибку, оставив авангард в опасности рядом с Прагой и не сосредоточив свои силы.

Сразу же после ухода основных сил русской армии на Вепш поляки получили от местных жителей точные сведения о численности и дислокации корпуса Розена и прекрасно знали о его рассредоточении. Скшинецкий в конце концов был вынужден уступить общественному мнению, требовавшему активных действий, и решил предпринять операцию против гвардии. Началась подготовка, Любенский и Рыбинский уже находились в Модлине, когда Пронжинскому удалось убедить польского главнокомандующего нанести Розену мощный удар. Операция готовилась в строжайшем секрете, и даже подготовка к безнадежному наступлению на гвардейцев маскировала истинные намерения поляков. Венцом маскировки стал праздник, который Скшинецкий устроил в Варшаве вечером Ъ0 марта. Только в восемь часов вечера этого дня