Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

18 мая силы обеих сторон были дислоцированы следующим образом. Сакен после усиления тремя гвардейскими эскадронами имел 3600 штыков, 1000 сабель и 8 орудий против Дембинского с 3900 штыков, 650 сабель и 4 орудиями. Великий князь Михаил с 17 тысячами штыков, 6500 сабель и 72 орудиями находился у Снядово, ему противостоял Скшинецкий с 26 тысячами штыков, 4 тысячами сабель и 90 орудиями. Любенский с 8750 штыков, 3400 сабель и 26 орудиями был у Нура в полусотне километров от Скшинецкого.

Но счастье все еще улыбалось полякам. 18 мая они могли силами 31,6 тыс. солдат атаковать 25-тысячную гвардейскую группировку. Однако Скшинецкий и не думал так рисковать. Страх перед общественным мнением заставил его начать операцию, страх ответственности удерживал теперь от сражения. Если бы при нем были 12 тысяч солдат Любенского, что стало бы с русской гвардией?

Великий князь Михаил с большим опозданием увидел ситуацию в ее истинном свете. Уже 16 мая в плен к русским попал польский офицер, от которого они узнали о масштабе операции, но великий князь продолжал думать, что перед ним лишь колонна инструкторов, которую, как ему было известно, поляки хотели послать в Литву на помощь восставшим. Он решил, что эта колонна больше ожидаемого, все еще не понимая масштаб происходящего. Только вечером 17 мая он осознал свое заблуждение, увидев огни польских бивачных костров, и принял отважное решение принять бой.

В польском лагере весь вечер 17 мая слушали шум орудий — речь шла о совершенно бессмысленной перестрелке Дембинского и Сакена. Утром 18 мая канонада возобновилась. Дивизия Гильгуда со всем штабом армии выдвинулась в Остроленку, в то время как остальные польские дивизии, не получив никаких приказов, стояли напротив русских. Сакен успешно ускользнул в Ломжу, не став дожидаться подхода Гильгуда к Остроленке. Однако в руках Скшинецкого оказалось то, к чему он давно стремился — надежная переправа через Нарев, позволявшая ему при необходимости отступить к Варшаве.

Редко когда полководцам доводилось допускать более серьезные ошибки, чем это сделал Скшинецкий 18 мая. Отправив прочь Гильгуда, он ослабил свои главные силы до 23 200 солдат. В итоге русские приобрели численное превосходство; кроме того, их войска отличались отменным качеством, к чему добавлялись преимущества единого командования. На польской же стороне остались три независимых друг от друга генерала, в то время как главнокомандующий со своим штабом оставался в 15 километрах от места возможного сражения, не говоря уж о том, что боеспособность новых полков была довольно посредственной. К счастью для поляков, русские совершили столь же большую ошибку. Сакен перешел Нарев у Ломжи и тем самым удалился от главных сил, которые оставались пассивными. Вечером Гильгуд, соединившись с Дембинским в Остроленке, вышел в тыл русской гвардии между Остроленкой и Ломжей.

Хотя бы в этот момент полякам следовало атаковать. Благодаря спешному отходу Сакена в их распоряжении оказался отряд Дембинского. 19 мая можно было бы ударить по русской гвардии с двух сторон. Но Скшинецкий предоставил войскам отдых, а Гильгуду поручил захватить Ломжу.

Русская гвардия тем временем терпеливо ждала вражеской атаки. Однако в конце концов великий князь решил 19 мая начать отход. Поскольку русским предстояло пройти дефиле у Пухалы, чтобы пересечь высоты Червоного Бора, полякам вновь представилась блестящая возможность всеми силами атаковать и разгромить их арьергард. Но Скшинецкий даже не помышлял о том, чтобы затруднить великому князю отход; он вдрызг рассорился с Пронжинским, которого поведение командующего буквально приводило в отчаяние. Конфликт был столь серьезным, что Скшинецкому пришлось лично писать свои приказы. В итоге русский арьергард смог без помех отойти; русская гвардия спокойно и в полном порядке прошла дефиле Пухалы.

Единственной мерой, с которой согласился Скшинецкий, была отправка Хлаповского в Литву. С 1-м уланским полком, ротой стрелков, сотней офицеров и унтер-офицеров (для формирования литовских войск) и двумя орудиями он двинулся в промежуток между гвардией и главной армией русских на Мень и Браньск. О его дальнейших действиях мы расскажем ниже.

20 мая Гильгуд и Дембинский заняли Ломжу; Сакен отошел на Ставиский. Именно в этот день Скшинецкий внезапно развил бурную деятельность. Только что он и не помышлял атаковать русскую гвардию, которая находилась прямо перед ним; теперь он со всей энергией погнал польскую армию вперед. У Рудки удалось нагнать русский арьергард под командованием Палешко; последний ввел в бой сначала два, потом четыре батальона и успешно отошел. Благодаря неумелым действиям поляков русские имели достаточно времени для того, чтобы огромный обоз Гвардейского корпуса смог отойти; под прикрытием батареи из 14 орудий они отправили в атаку сперва один, потом три, наконец шесть батальонов. В итоге поляки трижды захватывали лес у Рудки, но лишь на третий раз смогли в нем закрепиться.

Бой продолжался больше шести часов. Палешко полностью выполнил свою задачу, обеспечив обозу возможность пересечь Нарев. Только поздним вечером русский арьергард в полном порядке отошел.

В районе Ломжи русские тоже успели уничтожить сосредоточенные здесь большие склады и мост через Нарев. В руки полякам попали лишь 800 раненых и больных солдат.

21 мая польская кавалерия, прибыв к мосту через Нарев у Хороща, обнаружила его уже в огне. Здесь дело ограничилось артиллерийской канонадой. Русскому арьергарду пришлось уйти на Тыкоцин; он попытался защищать этот город на левом берегу Нарева силами одного-единственного батальона. Естественно, поляки очень быстро прогнали этот батальон, который даже не успел разрушить мост. В этом месте имелось четыре моста: первый через Нарев, остальные три — через маленькие речки, извивавшиеся по болотистой местности. Поляки попытались немедленно приступить к переправе, однако удача сопутствовала им только на первых трех мостах; четвертый русские смогли удержать, а затем уничтожить. Полякам бой за мосты обошелся в две сотни убитых и раненых.

В итоге гвардия успешно отошла за На-рев, потеряв за все это время 38 офицеров и 689 нижних чинов. Прекрасно спланированная польская операция полностью провалилась благодаря бездарности Скшинецкого.

Однако полякам уже грозило серьезное поражение. Дибич лишь во второй половине дня 19 мая получил надежные известия о наступлении Скшинецкого. Еще накануне русские провели разведку в сторону Нура и обнаружили, что этот населенный пункт занят крупными силами поляков. Только 20 мая фельдмаршал решился выдвинуть авангард к Гранне, чтобы пересечь здесь Буг. Дороги оказались ужасающе плохими. Основная масса армии последовала за авангардом 21 мая.

На помощь гвардии Дибич двинул следующие соединения:

— корпус Палена: 15 батальонов, 20 эскадронов, 46 орудий;

— Гренадерский корпус: 30,5 батальонов, 50 орудий;

— гвардейское