Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

Фельдмаршала сильно беспокоила ситуация в Литве. Когда стало известно о вторжении Хлаповского в эту провинцию, генерал Кнорринг с восемью эскадронами гвардейского отряда был отправлен от Седльце к Бельску. Теперь этот генерал получил приказ как можно скорее двинуться к Гродно, где были сосредоточены большие запасы. Кроме того, в Гродно отправили генерала Куруту с четырьмя батальонами, четырьмя эскадронами и 12 орудиями гвардейского соединения. В течение всего этого времени корпус Уминского практически бездействовал на Брестском шоссе, хотя ему противостояли лишь небольшие силы русских.

После сражения при Остроленке в действиях двух главных армий вновь наступила пауза. Благодаря полному отсутствию преследования поляки смогли привести в порядок свою армию в Варшаве. Они активно занимались восполнением потерь, однако боеспособность их войска уже никогда не достигла прежнего уровня. Лучшие офицеры были убиты или ранены, старые солдаты, на плечах которых лежала основная тяжесть боев, понесли ужасные потери. Активно набирали рекрутов, но поражение при Остроленке влияло на боевой дух даже этих молодых бойцов. Тень произошедшей катастрофы уже не удалось полностью стереть.

Дибич готовился к тому, чтобы пересечь Вислу поблизости от прусской границы. Вся система снабжения была переориентирована на новое направление, Остроленка и Ломжа укреплены. Шоссе Брест — Варшава в результате потеряло свое значение. Брест был прикрыт корпусом Розена, Крейц получил под командование 2-й пехотный корпус вместо графа Палена, ранее подчиненные Крейцу соединения были присоединены к главной армии. В Люблинском воеводстве задачи, ранее выполнявшиеся Крейцем, взял на себя Рюдигер, группировка которого освободилась в Волыни. Он получил в качестве подкреплений 2-ю конно-егерскую дивизию и два казачьих полка.

Разумеется, переброска всей системы снабжения на новое направление заняла довольно длительное время. А 10 июня Дибич внезапно скончался от холеры. До прибытия нового командующего его обязанности взял на себя граф Толь.

Глава 10

Операции Гильгуда, Дембинского

и Хлаповского в Литве

Уже в апреле по всей Литве разгорелось сильное восстание. Однако действия повстанцев были в целом неверными: им следовало ограничиться партизанской войной, в которой они постепенно приобретали бы боевой опыт. Угрожая всем дорогам, перехватывая гонцов и обозы, они вынудили бы русских сопровождать всякое движение сильными конвоями. Вместо этого литовские дворяне повсеместно пытались собрать крупные отряды, которые, естественно, русские без особого труда громили в открытом бою. Разумеется, последствием каждого такого поражения было падение боевого духа повстанцев.

В свою очередь, русским приходилось трудно в борьбе с повстанцами, которые знали каждый уголок в местных лесах, в то время как их противники были плохо знакомы с местностью. Поэтому русским приходилось прилагать большие усилия.

К середине апреля в Литве, в Августовском воеводстве находились 33,5 русских батальона (24 670 штыков), 40 эскадронов (5820 сабель), 3030 казаков и 230 орудий (включая 168 резервных).

Мы уже говорили о том, что Хлаповский с небольшим отрядом отборных войск (включая 1-й уланский полк) поспешил в Браньск, чтобы разжигать восстание в Литве. Из Браньска он отправился в Беловежскую пущу, чтобы соединиться с тамошними повстанцами. 23 мая он разбил небольшой русский отряд у Хайнув-ки, взяв 125 пленных и одно орудие. Затем он двинулся на Лиду, где 31 мая в его руки попали две русские роты и два орудия. Это был первый эшелон большого обоза, в котором находились лошади для 64 оставшихся в Вильне резервных орудий. Уничтожить второй эшелон Хлаповский не смог из-за нехватки пехоты.

В самом начале этого смелого рейда подкрепления со стороны повстанцев оказались скудными. Однако затем положение улучшилось, так что вскоре под началом Хлаповско-го оказалось около пяти тысяч человек. Он смог сформировать два новых пехотных полка (25-й и 26-й), четыре кавалерийских (10-й, 11-й и 13-й уланские и 6-й конно-егерский), а также батарею из пяти орудий.

27 мая Гильгуд двигался к Остроленке, когда Дембинский передал ему приказ отправиться со своей дивизией в Литву. В дивизии Гильгуда насчитывалось 12 батальонов и два эскадрона — 7900 штыков и 300 сабель при 22 орудиях. В отряде Дембинского — три батальона и пять эскадронов — 2400 штыков и 600 сабель при 4 орудиях. К ним добавлялись полторы тысячи вольных стрелков Заливского. В целом у Гильгуда насчитывалось около 11 800 штыков и 900 сабель при 26 орудиях.

Мы снова можем видеть, что военное счастье улыбалось полякам. 13 тысяч солдат и офицеров оказались отрезаны в Ломже — не столько благодаря энергии противника, сколько из-за неумелых действий собственного руководства. Однако это не закончилось для них катастрофой. Напротив, появляется возможности двинуться в провинцию, которая с нетерпением ждет их прибытия. Большей удачи не бывает! Если финал и оказался печальным, то виновны в этом лишь сами поляки.

Гильгуд начал движение в быстром темпе. Уже 28 мая он достиг Граево, расположенного более чем в полусотне километров от Ломжи. Здесь он встретил отряд Дембинского, которым командовал полковник Сираковский. Тем временем Сакен двинулся к Райгруду, где занял позицию между двумя озерами. Под его началом были 7,5 батальонов (4500 штыков), четыре эскадрона (550 сабель), 300 казаков и 14 орудий. В ночь на 29 мая Сакен получил приказ выдвинуться к Ломже и занять город. В это же время он узнал о поражении поляков при Остроленке. Поэтому Сакен был уверен в общем отступлении врага; оставив часть сил у Райгруда, он с остальными войсками двинулся к Ломже.

Уже в трех километрах от своих позиций Сакен наткнулся на авангард Гильгуда и вскоре оказался втянут в бой в весьма неблагоприятных условиях. К счастью для русских, великая бездарность Гильгуда немедленно обнаружила себя. Вместо того, чтобы атаковать левое крыло русских, отбросить их к озеру и отрезать от резервов, Гильгуд направил основной удар на их правое крыло. В результате Сакену удалось вырваться из капкана ценой 1200 пленных. На позиции у Райгруда Сакен продержался еще четыре часа и отошел только в шесть часов вечера, когда поляки обошли его левое крыло. Данные о русских потерях разнятся в диапазоне от 1500 до 2000 солдат. Поляки потеряли лишь несколько сот человек, но захватили столько ружей, что смогли вооружить ими всех «косарей».

Вместо того чтобы немедленно двинуться на Вильно — город можно было бы взять без больших усилий — Гильгуд устроил своего рода триумфальное шествие по Августовскому воеводству. Из-за удаленного положения этого воеводства местные рекруты практически не привлекались в польскую