Две Кореи. Рождение разделенных наций - Теодор Чжун Ю

общества, чем привлекают к себе внимание дежурящих на улице полицейских. Фильм заканчивается потасовкой, в результате которой один из героев погибает, а другой оказывается в тюрьме. Картина «Чхиль Су и Ман Су» обнажает неприглядную изнанку «Чуда на реке Ханган» и стремительного развития Южной Кореи в преддверии Олимпиады1988 года.

Олимпийские игры были не единственным грандиозным начинанием Юга. Популярность религии тоже росла в геометрической прогрессии, особенно корейского христианства, что привело к появлению мегацерквей94, которые внесли существенный вклад в формирование корейской культуры и нравов.

Ассамблеи Бога: как Южная Корея приняла христианство

15 мая 1958 года Дэвид Ёнги Чо (David Yonggi Jo, 1936–2021)95 провел первое богослужение в доме своей подруги Чхве Джа Силь (Choe Jasil), его будущей тещи и ближайшей соратницы. Чо начал активную кампанию по привлечению людей в свою церковь, обходя дома и молясь за больных. Всего за месяц его паства разрослась до пятидесяти человек. Богослужения перенесли в шатер, установленный на заднем дворе. К 1961 году церковь насчитывала уже четыреста членов, и Чо приобрел небольшой участок земли в сеульском районе Содэмунгу. Дэвид Ёнги Чо был старшим из девяти братьев и сестер. Когда бизнес его отца прогорел, он поступил в техническое училище. Впитывая знания как губка, Чо при помощи американских солдат выучил английский язык и стал личным переводчиком одного из командиров на армейской базе, расположенной неподалеку от его дома. В возрасте семнадцати лет Чо заразился туберкулезом. Оправляясь от болезни, он изучал Библию, которую ему дала подруга сестры, после чего обратился в христианство. Он начал работать переводчиком у американского евангелиста Кена Тиза, с которым познакомился в Пусане, и переводил различные христианские книги. Затем он испытал религиозное пробуждение и ощутил призвание изучать теологию. Отслужив в армии положенные семь месяцев, Чо был с почестями уволен в запас и вновь занялся развитием своей церкви, насчитывавшей уже три тысячи членов. Не имея возможности управлять такой огромной паствой в одиночку, Дэвид Ёнги Чо разделил Сеул на двадцать больших округов, в каждом из которых обученный им лидер проводил богослужения у себя дома. Церковь, число прихожан которой к 1968 году достигло восьми тысяч человек, теперь проводила три воскресные службы. В 1973 году, в самый разгар нефтяного кризиса, Чо перенес свою церковь на остров Йоидо на реке Ханган. Несмотря на возникшие при строительстве финансовые затруднения, Церковь Полного Евангелия, самая большая мегацерковь в Южной Корее, вмещающая десять тысяч человек, все же была возведена на набережной острова. Успех церкви Дэвида Ёнги Чо совпал по времени с «корейским экономическим чудом», что сформировало его теологию процветания.

Одной из отличительных черт учения Чо была его вера, частично сформировавшаяся под влиянием шаманизма, в Тройное благословение (благословение духа, души и тела), провозглашавшее, что физическое здоровье и финансовое процветание являются такой же частью Божьей воли для христиан, как и спасение души. Чо считал быстрый рост благосостояния Южной Кореи Божьим промыслом и неустанно напоминал своим прихожанам о том, что Господь благословляет своих последователей материальными благами. Другой особенностью харизматичных проповедей Чо было то, что люди в ходе богослужения говорили на неведомых языках, впадали в транс и во всеуслышание заявляли о своих желаниях, веря, что Бог непременно вознаградит их за эмоциональное самовыражение. В 1981 году церковь Дэвида Ёнги Чо насчитывала более 200 000 членов и была признана крупнейшей в мире евангелическо-протестантской общиной, проводящей семь воскресных служб. Число приверженцев христианства (и особенно протестантов) в Южной Корее в период «Бума новообращенных» выросло с шести до десяти миллионов к 1989 году. Чо начал создавать дочерние церкви и даже телевизионное шоу. Его послание о надежде и финансовом благополучии оказало огромное влияние на нравы, социальную организацию, повседневную жизнь и культуру корейцев.

Более того, христианство хорошо сочеталось с авторитарным режимом страны. На новых заводах и в воинских частях работали капелланы. Теологические основы корейского христианства прививали простым прихожанам конфуцианские идеалы, такие как иерархия и конформизм.

По мере роста популярности преподобного Дэвида Ёнги Чо церкви начали посылать миссионеров в США. Получая помощь от USAID, корейцы ощущали потребность ответить взаимностью; они должны спасать белых американцев, чтобы помочь Америке построить более сильную христианскую нацию. По иронии судьбы то же самое своим долгом считали Гораций Андервуд96 и другие миссионеры, прибывшие в Корею проповедовать христианство в конце XIX века. Университетское библейское содружество (англ. University Bible Fellowship, сокр. UBF)97, основанное в 1951 году, стало одной из крупнейших организаций, посылавших так называемых «палаточников» (англ. tent-maker), или автономных миссионеров, в кампусы американских колледжей. Плохое владение английским языком не помешало высокообразованным тридцатилетним корейским миссионерам, воспользовавшись Законом Харта — Селлера, поселиться в таких крупных городах, как Чикаго, Лос-Анджелес и Нью-Йорк, чтобы проповедовать Евангелие. Они старались вовлечь в свою веру студентов, настойчиво приглашая их на встречи и организуя изучение Библии один на один. Миссионеры даже установили квоты на количество студентов, с которыми они должны были пообщаться еженедельно. Учитывая огромный культурный и языковой барьер, отказ от их услуг был обычным делом, но это лишь укрепляло решимость корейских миссионеров работать еще усерднее. Одной из стратегий привлечения адептов было приглашение к себе домой студентов, которым требовалась помощь в изучении математики и естественных наук. Эта сфера деятельности расширилась после успешного проведения Олимпийских игр 1988 года, когда правительство Южной Кореи смягчило ограничения на выезд за границу. Сотрудничество миссионеров с некорейскими организациями, такими как Студенческое движение за Христа (англ. Campus Crusade)98, отражало новый менталитет корейцев, которые больше не считали себя народом, зависящим от благотворительности, а наоборот, сами могли предложить миру, и особенно своим американским покровителям, нечто уникальное.

Цена «Чуда на реке Ханган» и изоляция Севера

Военная и финансовая помощь США, включение в экономическую сеть Японии и производственные циклы японских компаний способствовали экономическому подъему Южной Кореи. Однако цена процветания была высока: жестокое подавление политического инакомыслия и нещадная эксплуатация дешевой рабочей силы. Корейские женщины, которые редко удостаиваются упоминания, сыграли важную роль в широко разрекламированной программе индустриализации Южной Кореи под названием «Чудо на реке Ханган». Бесчисленное количество молодых женщин, многие из которых были родом из сельской местности, часами трудились в тяжелейших условиях в цехах и на фабриках (таких как Индустриальный комплекс Куро-гу в Сеуле), зачастую подвергаясь сексуальному насилию. Они внесли неоценимый вклад в производство дешевой одежды, обуви, париков, продуктов питания, электроники и текстиля. Именно на этих фабриках зародилось южнокорейское