В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

Да и плевать вообще. Возможно, сейчас бездействие самое лучшее решение.

Я просидела на террасе, ёжась от влажного холода почти до рассвета.

И нет бы зайти, сорвать с дивана плед и укрыться, но нет, тогда бы я уснула, а я прислушивалась к шорохам сада, к тому, как бедные птицы пытались раздербанить рябину с левого края террасы. К тому, как шуршала от ветра трава.

Когда рассвет поднялся над горизонтом, я, вздохнув, все-таки скрылась в доме.

Тимофей переживал и звонил.

Демьян хотел узнать, что происходило.

И от Димы несколько сообщений, в которых были только слова о том, что если мне хоть на секунду покажется, что все очень плохо, он обязательно приедет.

Я хотела поговорить с Димой, решить и понять, что же его сподвигло выбрать именно этот посёлок, был ли злой умысел или что-то другое? Но я была уверена в своём ребенке. Злого умысла я точно не подозревала.

Вместе с рассветом я скрылась за дверью спальни. Ерзала, крутилась по постели.

Старалась найти удобное место, поджимала себе под живот подушку.

Глупо все было,

Люди глупые вокруг

Да и я особым умом никогда не отличалась.

Когда на телефоне высветилось восемь утра, я вдруг поняла, что сил уже нет, и уснула неглубоким сном, от чего постоянно вздрагивала, просыпалась, потому что казалось, будто бы я лечу куда-то в пустоту.

Было ощущение, что выспаться мне на сегодняшний день никак не удастся. Потому что ближе к полудню телефон сходил с ума от вибрации.

Звонил Тим.

— Ты как?

— Все хорошо, спала.

— Разбудил, прости.

— Нет, нет, все нормально. Отец, он уехал ночью.

— Так он в итоге возвращался?

— Да, был не самый лёгкий разговор.

— Я не хотел, чтобы так получилось. — выдал Тимофей, и я, зажмурив глаза, села на кровати.

— А я не хотела, чтобы ты об этом знал. Я не говорила ни с кем, я не придавала огласке эту ситуацию, но мать с отцом, они знали.

— Я понимаю. И нет, это не изменило моё отношение к ситуации, к семье. Я просто понял, что ты у меня одна... — Тим тяжело вздохнул. — До последнего времени мне казалось, что у меня есть ты с отцом. Но как-то так вышло, что отец оказался ненадёжным, поэтому я и понял, что, в принципе у меня есть только ты.

— Тим, я не хочу, чтобы ты как-то винил себя или... Ситуация с отцом…

— Мам, я все прекрасно понимаю. Я понимаю, что отец не тот, кто родил, отец тот, кто воспитал. Но слушай, после того, что он устроил, я вообще не уверен, что мне нужен такой отец. Я не знаю, что говорить про уважение и все в этом духе. У меня к нему большая благодарность, что за все эти годы я ни разу не ощутил, будто бы я ему не родной. Это действительно очень ценно, но то, что он сделал с тобой, мам, я не могу. Я не могу с этим смириться. Я не могу это пережить. Ты не заслуживала такого ни тогда, ни сейчас. Если предстоит общение исключительно через призму того, что я должен закрыть глаза на его поступок, я сразу могу сказать, что не получится. Я старался не вдаваться в его работу, потому что прекрасно понимал, что, может быть, он не осудит, но у кого-то явно повернётся язык сказать, что не родной всем руководит и все в этом духе. Я, наверное, интуитивно такое подозревал. И сейчас я просто понимаю, что мне надо от отца абстрагироваться.

— Тим... Ноты же понимаешь, что ты для него все равно ребёнок.

— Я понимаю, — тихо произнёс Тимофей — Если ему будет плохо, если что-то случится, я приду на помощь, но это не означает, что я принял его поступок. Я его не принимаю. Возможно, позже, когда пройдёт какое-то время, у меня будет более холодная голова, но пока, мам, я его не принимаю. Я не хочу, чтобы кто-то сказал, что я ему всем обязан. Так что... Забегая вперёд. После раздела имущества либо оставляешь его управляющим. Либо передавай это Диме.

46.

Саша

Я в растерянности смотрела на телефон после разговора с Тимофеем.

Он ставил точку в отношениях с Виктором, у него теперь не было отца никакого. Я понимала, что Тим моё самое правдивое, не кривое зеркало. И мне было больно за своего ребёнка. Всю жизнь он жил с пониманием того, что папа самый сильный, папа самый крутой, с папой вместе тягали железо в зале. Сплавлялись на лодках.

Папа подавал пример мужчины. Папа был нереальным, папа был смелым, а потом папу у него отобрали.

Я не расплакалась, когда рассказывала Виктору о том, что со мной произошло, но я расплакалась после разговора с Тимофеем.

Это единственная моя ахиллесова пята — дети.

Мои дети.

Мне не жаль было себя, мне не жаль было Виктора в этой ситуации, мне было жаль моих взрослых детей, троих мужчин, но они мои дети. Страшнее всего для меня было то, что мой ребёнок проходил ад.

Отдай мне свою боль.

Я встала со звенящей головой. Снова сходила в душ, стараясь смыть все ощущения, мысли и действия, казалось, как будто бы сколько не тёрлась я мочалкой, а все равно присутствие чего-то инородного на коже заставляло нервничать, я никуда не хотела выезжать, мне было морально тяжело сегодня видеться с кем-то, общаться. Звонили менеджеры с работы, уточняли какие-то вопросы, я сквозь зубы отвечала, потому что не могла закричать «не трогайте меня».

А очень хотелось.

Ближе к обеду позвонила мать.

— Ты мне скажи адрес, я приеду — безапелляционно заявила она, и я поморщилась, открыла террасную дверь, спустилась по лестнице и прошла к качелям, упала на них. Оттолкнулась от земли.

— Зачем?

— Саша, мы не молодеем. Ты вот у нас не появляешься уже не знаю сколько времени. Все у тебя дела, все у тебя какие-то встречи, а на родителей ни секунды не находишь. Саша, я соскучилась. Назови адрес, переехала от мужа, ушла, а мы ни сном ни духом. Что случись — тебя не найти.

— Мам, давай мы сегодня не будем встречаться. У меня не то настроение, не то состояние.

— Саша, ты что такое говоришь? В конце концов мы близкие