В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

плохо. Я ехал убедиться ‚ что там действительно все плохо, что да, будет выкидыш и все в этом духе. Но я и представить себе не мог, что на меня налетит Саша, разъярённая, злая и не понимающая, какого черта я делал в её посёлке.

Нет она то как раз-таки понимала, что происходило. Только вот я облажался.

А сейчас глядя на номер Эммы, я закатил глаза.

— Что? — Спросил, взяв трубку.

— Ты приедешь? — Слабым, безжизненным голосом спросила она и я вздохнул.

— Зачем?

— Я до сих пор в больнице.

— Ну, лечись, что я могу сказать? — выдохнул рассеянно, понимая, что нет никакого желания вдаваться в подробности, тем более заниматься этим вопросом.

— Ну, мне казалось тебе важно, что происходит?

— Тебе просто казалось. — Выдохнул я.

— Мне ставят угрозу выкидыша. — Произнесла Эмма.

Я качнул головой.

— А я говорил тебе ‚ что не надо себя мучить, плод мучить. Ты кому легче хотела сделать? Себе путёвку в красивую жизнь сделать?

— Я тебя люблю. — Сказала Эмма горько и тихо.

—А я тебе нет. Понимаешь, в чем разница? Ты сглупила, сделав ставку на женатика. — Я качнул головой и перестроился в соседний ряд. — И какого черта ты к моей жене прицепилась?

— В смысле? — Выдохнула Эмма.

Я прикусил губу- не знала.

— Забудь.

— Нет, нет; подожди. — Выдохнула в трубку, и я поморщился, не хотел разговаривать на эту тему. — Подожди, ты хочешь сказать ‚ что соседка, которая меня привезла.

— Я ничего не хочу сказать.

— я не знала! — Взвизгнула Эмма. — Я не знала!

— Меня это уже не волнует.

- Приедь, надо поговорить. Пожалуйста, Приедь. — Затараторила Эмма в трубку.

— Зачем мне приезжать? Что ты мне можешь нового сказать, чего я не знаю?

— Да, Господи, даже элементарно эта ситуация с тем, что это твоя жена. Я не знала.

Я правда не знала. Клянусь.

— Не клянись. И в принципе не старайся к ней подлезть, либо как-то использовать эту ситуацию. Ты же понимаешь ‚ что причинить зло своей супруге я не позволю?

— Господи, о чем ты сейчас говоришь? Какое зло? Как будто бы у меня был какой-то умысел. Я думала это моя соседка новенькая, красивая. Я подъехала один раз поздороваться и все. А потом мы столкнулись с ней возле супермаркета. Ты что, думаешь я сидела и выслеживала твою жену? Я даже знать не знала, как она выглядит и как её зовут! — кричала в трубку Эмма.

А я тяжело дышал.

— И поверь, это последнее, что может делать беременная девка в моём случае-выслеживать жену любовника! Мне какой от этого толк? Я прекрасно знала ‚ что вы разводитесь, потому что ты не хочешь быть со мной! Потому что ты меня винишь во всем! Какой мне толк было её искать? Какой толк мне было лезть к ней? Что я могла ей нового рассказать? Я даже ничем не могла шантажировать. С чего мне надо было за ней охотиться, я не понимаю тебя! — Кричала сбивчиво в трубку Эмма.

— Ответа на вопрос ты не получишь, но я своё желание высказал. Не надо приближаться к моей супруге. Если хочешь, чтобы я приехал- я приеду утром, когда у тебя на руках будет заключение о том, что происходит сейчас. Я по прежнему настаиваю на аборте. Без разницы от кого ты беременна. От меня или от кого-то другого. Ну, решай сама. И ты могла закончить эту историю тем, что сделала бы просто ДНК.

— Как ты можешь так со мной? — Глухо и нервно произнесла в трубку Эмма. — Я не лезла к твоей жене. Я не хотела придавать огласке нашу связь. Ну, знаешь, так случается. Молодая наивная идиотка и взрослый мужчина. Слишком взрослый, чтобы можно было предположить, будто бы действительно могут возникнуть какие-то чувства. Но они возникли. Называй это как хочешь - дуростью, глупостью. Я тебя ‚люблю. слышишь, Виктор, я люблю тебя.

50.

Саша

Я опёрлась плечом о дверь и взмахнула рукой.

— Пройдёте?

Герман слегка смутившись, пожал плечами, склонил голову влево.

— Если настаиваете.

Герман шагнул в дом, и я закрыла за ним дверь.

— Если есть какие-то ещё новости...

Замялась, потёрла кончиками пальцев висок.

— Пока нет никаких новостей, которые стоило бы придать огласке.

— Чай, ужин?

— Если только не в тягость. — Спокойно произнёс Герман.

Я кивнула, обошла его, и первая шагнула в зону зала. Одинцов прошёл за мной, медленно расстёгивая пиджак, проворные пальцы крутили пуговицы одну за одной.

Герман приблизился к кухонному столу, стянул с плеч пиджак и повесил на ближайший стул. Широкий разворот плеч под тонкой белой рубашкой, ровная спина.

— Присаживайтесь, я, конечно, не шеф повар мишленовского ресторана.

— А я не критик, — мягко заметил Одинцов, отодвинув стул.

Когда мы оказались за столом, Герман, вскинув брови, заметил.

— Не хотел напрягать, да, и, в принципе, наверное, я сейчас своим появлением разрушаю какую-то идиллию.

Я покачала головой.

— У меня сейчас одна идиллия. Отойти от стресса, который подкинул Виктор, и не сойти сума.

Одинцов попробовал ужин, и мягкая улыбка скользнула по губам.

— шикарно, шикарно, Александра, и лукавите по поводу того, что не повар.

Я пожала плечами.

За годы брака я научилась не только хорошо готовить, но прекрасно отстирывать пятна с рубашек, водолазок. Выслушивать по несколько раз результаты одного и того же матча. Идеально составлять букеты. Профессионально складывать вещи в чемодан для отпусков. Было бы странно, если бы я к своим годам не научилась нормально готовить. Тем более, когда в семье четыре мужчины выбора особо нет.

— Вы с её родителями разговаривали?

— Да, местная клиника не смогла стабилизировать состояние, и поэтому её на скорой отправили в перинатальный центр. Они все-таки занимаются этими случаями.

— Я не думаю, что это из-за меня, — как-то неуверенно произнесла я. Словно бы сама сомневалась.

— А я уверен, — твердо выдал Одинцов, потянувшись к бокалу. — Скажу больше.

От того, что она упала вам под колеса, становится уже понятно, что с ней было что-то не так, и вы к этому не имели никакого отношения, поэтому не надо заострять на этом внимание.

— В