В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

— Да, Саш, так и будет. Но я сейчас, если честно, думаю на этот счёт, потому что вполне вероятно мы можем просто эквивалентную сумму забрать активами. Вам нужен этот бизнес?

Я пожала плечами.

— Мы сегодня на эту тему разговаривали с Тимофеем. Я так как планировала, что действительно останется, либо Виктор, при всем и я просто буду получать какой-то доход. Но на крайний случай я хотела, чтобы сын занялся частью этого бизнеса вместо меня, потому что я в нём не особо разбираюсь, но Тим сейчас меня огорошил тем, что он не будет в это дело лезть.

Одинцов вздохнул.

— Тогда давайте все-таки я ещё подготовлю перерасчёт по поводу активов, чтобы уже все завершилось на первом заседании.

— Попробуйте, попробуйте. А что касательно нашего вчерашнего случая?

Я прошла на кухню. Выключила духовку и открыла дверцу. Потянула прихваткой на себя решётку и быстро сняла с нее круглую форму с тартом.

— По поводу нашей вчерашней ситуации, да, я запросил. Все там видно. Ни на кого вы не наезжали. Она стояла позади и тронулась, когда вы хлопнули дверью. Там вот единственное непонятно — то ли её повело в сторону, то ли она сама оступилась, убрав ногу с педали. Но суть в том, что она уже была упавшая, когда вы сдавали назад. И нет, здесь нет чего-то такого, за что можно зацепиться. В любом случае я не хочу оставлять эту ситуацию в подвешенном виде. Но пока у нас нет никаких данных. Я конечно могу созвониться с вашим супругом и уточнить, что там с его любовницей. Но мне кажется все-таки оперативнее и эффективнее будет самому доехать до этой девушки и разобраться в ситуации на месте. Объяснить ей‚ что никаких последствий от этого мероприятия вы не понесёте, потому что как такового состава нет. Ну и чтобы она поспокойнее была. Я очень сильно буду раздражаться, если мне под ногами ещё и беременная девица будет мешаться.

Я вздохнула.

— Я не знаю, она в больнице или где-то ещё.

— Не переживайте. У меня и адрес есть.

— А адрес у вас... Есть кто собственник?

— Да. Её отец.

— То есть это получается, я просто въехала в этот же посёлок и не было никакой теории заговора.

— Здесь- вероятнее всего да. Но смею заверить ‚ что они не так давно купили этот дом. Так что, вполне может быть, что-то ваш муж и принял какое-то участие.

Я вздохнула.

— Хорошо, Герман. Держите меня в курсе дела.

Все-таки положив трубку, я развернулась, посмотрела на кухню. Стала убираться и собирать разложенные по всем местам пекарские принадлежности. Вытащила небольшой заварник с верхней полки и залила кипятком улун. Мне казалось, что в мелких деталях сейчас скрыто моё спасение.

Вспомнила о том, что можно было бы нарисовать картину по номерам и поздно очухалась, что у меня здесь ничего нет. Что-то медитативное, что-то спокойное мне нужно было сейчас.

Полезла в интернет, сделала заказ на несколько полотен. Я не то чтобы любила этим заниматься, просто находила какой-то дзен. Но даже несмотря на то, что я действительно пыталась устаканить своё состояние, мне это никто не позволил сделать.

Домофон зазвонил ближе к девяти вечера. Медленно встав с дивана, я прошла к двери и увидела за калиткой Германа. Быстро открыла двери и распахнула входную, ожидая его на крыльце.

— Герман, здравствуйте ещё раз. — Произнесла я, глядя встревоженно на своего юриста.

— Добрый вечер, Александра. Хотел бы поделиться хорошими новостями, но к сожалению их у меня нет. Я только что от ваших любезных соседей. Желал пообщаться с девой, которая упала вам под колеса, но здесь вот какая ситуация вышла- ее нет ни в больнице, ни дома. Она лежит с угрозой выкидыша в перинатальном центре. Ну и так сказать, раз уж был рядом, решил заехать.

48.

Виктор.

Выйдя от Саши, мне хотелось наложить на себя руки в прямом смысле. Я не представлял, что такое может произойти в моей семье. Я не представлял, что такое может произойти с моей женщиной. Для меня это было не ударом, не громом среди ясного неба, для меня это было просто прямой наводкой в могилу.

И все.

Я не представлял, как с этим жить, что с этим делать. Вся наша жизнь, которая у меня была с Сашей.. Выходило‚ что она не просто меня там в какой-то период времени побаивалась, а выходило‚ что вполне возможно я её пугал весь брак. И это означало‚ что я был ничем не лучше. Возможно даже хуже, от того, что продолбался, подставился и предал её в самой ужасной форме. Я действительно не понимал, как так могло произойти‚ что за столько лет мы не затрагивали эту тему.

Но Я- то понятно. Я её не затрагивал. Я хотел быть очень тактичным по отношению к Александре, потому что она закрыла всю память на замки и каждый раз, когда где-то в разговорах всплывала ситуация ‚ что она была замужем, все это сводилось к опущенным глазам и грусти на лице. Мне казалось ‚ что это скорбь.

Но это была боль.

И несмотря на то, что столько лет я не копался в её прошлом- это не оправдывало меня. Я просто принял позицию того, что у моей любимой женщины был брак до меня. Был мужчина, который ей был дорог и поэтому она очень сильно переживает и не хочет пускать меня в ту часть жизни, которая была до. Я принял это за правило. Я принял это за какую-то истину и не пытался с молотком, с топором лезть туда, куда не пускали.

А видимо надо было.

Видимо сразу надо было.

У меня возникал вопрос, как это моя любимая, многоуважаемая тёщенька язык за зубами умудрилась держать на протяжении стольких лет брака? Почему при первом удобном случае она не открыла рот и не выдала ничего подобного? Почему она это выдала Тимофею? Ему-то за что?

Я шёл по тропинке вдоль сада и понимал ‚ что голова от этих рассуждений начинает ехать. Я понимал ‚ что у меня не было никакого шанса ни на прощение, ни на то, чтобы развернуть эту ситуацию другим углом. Я просто видел,