В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

Я сорвался на работу, хотел поговорить со своим юристом для того, чтобы оформить досудебное соглашение, Одинцова надо было дёрнуть, чтобы все это было сего руки, потому что по другому не получится.

Но я не доехал.

- У меня угроза выкидыша. — Тихо произнесла Эмма в трубку. — Я в перинатальном центре. Меня перевели под утро. Мне очень плохо. Приедь, пожалуйста. Приедь.

Я выругался, кидая мобильник на пассажирское сиденье машины. Стиснул челюсти и развернул машину в сторону перинатального центра.

Эмма лежала на четвертом этаже. К ней не стал заходить, попросил врача.

— Я не знаю, как с таким анамнезом вообще девушка собралась беременеть и рожать. У неё почки слабые. Там нагрузка сейчас идёт колоссальная. Плюс у неё печень увеличена. Не работает жёлчный.

Как такое вообще возможно? Что у неё там происходило за последние месяцы?

— И мы контролируем, смотрим. Но шансы на то, что она доносит ребёнка-нещадно малы.

Стоял, тупо глядя перед собой.

— мы конечно обещаем сделать все, что возможно. Но если встанет вопрос здоровья, то увы. Мы будем бессильны. У нас протокол такой- в первую очередь мы заботимся о матери.

— Я понимаю.

— Вы хотите с ней поговорить? — Дотошно уточнил врач, пытаясь поймать мой взгляд.

Дернул подбородком. Отрицательно покачал головой.

53.

Виктор.

Я уехал из больницы и постарался переключиться. Надо было поговорить по поводу активов со своим юристом и Пронин посмотрел на меня, как на идиота.

— Я конечно все понимаю — чего только не сделает мужик, которого взяли за яйца, но это как-то слишком. В смысле все, что Саша захочет? А если она захочет печень твою и желательно, чтобы, как с прометеем- подвешенный на скале и расклёванный воронами. Что, ты мне предложишь посодействовать?

Пронин относился к тому разряду людей, которые всегда сохраняют спокойствие и не размениваются на какие-то романтические моменты. Он был хорошим профессионалом своего дела. Но вместе с тем постоянно в каких-то морально этических вопросах мы расходились. Но поскольку с работой таких вопросов было мало, я решил ‚ что в каждой бочке меда есть своя ложка дёгтя.

— Тебе не надо думать, в чем посодействовать. Я твой наниматель и я так решил. Я с Сашей прожил не без году неделю для того, чтобы сейчас таскать её по судам и пытаться оторвать кусок от нашего общего имущества. Ты понимаешь ‚ что если бы не моя жена, мы бы сейчас с тобой здесь не разговаривали.

Пронин поморщился. Отвёл глаза. Ненавидел, когда происходили такие диалоги о том, что для мужчины самое главное женщина. А я действительно в это верил, потому что, если бы я не был женат на Саше, ничего бы у меня не получилось.

Саша- мои амбиции. Саша- моя вера. Саша- мой успех. Но даже находясь в этом гремучем коктейле, я все равно умудрился облажаться и обидеть её. Нет не обидеть, обижают это когда наступают на ногу, а я ей душу разворотил. Такое нельзя было прощать, и я это объективно понимал.

— Ты понимаешь ‚ что если бы не Саша, я бы не поднялся до того уровня, на котором сейчас мы с тобой находимся? Ни одна женщина не дана мужчине в наказание. Женщина всегда даётся как благодать.

— Я конечно все понимаю. Ты сейчас на таких серьёзных щах мне будешь доказывать, что ты обязан Саше много чего дать, но не надо переходить границу. Я согласен. Дать можно многое- половину того, что у вас есть. Это закономерно. Вы в браке, вы вместе работали над этим. Но давай не будем сходить с ума и бить себя „левой пяткой в грудь о том, что отпиши-ка Саше все, что у меня есть". Не надо, Виктор, не надо.

Пронин сделал несколько шагов к двери кабинета. Медленно обернулся. Я стиснул челюсти.

— Я же не прошу твоего совета. - Произнёс холодно и равнодушно. — Я действительно не прошу твоего совета. Я ставлю тебя перед фактом. Мне однозначно без разницы, что ты думаешь по этому поводу. Просто есть ситуация, есть факт того, что я не хочу устраивать игры и весь этот цирк с делёжкой. Поэтому делай, как я сказал.

Пронин поджал губы, вскинул подбородок. Я посмотрел, как за ним закрылась дверь и в какой-то нерешительности вытащил мобильником. Посмотрел на экран и все-таки смахнув блокировку, попробовал найти номер Одинцово.

— Да. - Хриплый со сна голос заставил меня смутиться.

— Герман. — Произнёс я холодно и поморщился. Даже обращаться к нему было противно, потому что чувствовал что-то такое, что вызывало недовольство.

— Я вас слушаю. - Ленивый вальяжный голос. Такое чувство, как будто бы разговаривал Одинцов с какой-то букашкой, а не с одним из бизнесменов города.

— Нам надо встретиться наедине. — Выдал я и сел в кресло.

— Сочувствую. А ваши желания могут остаться неудовлетворёнными.

Он насмехался надо мной и делал это настолько филигранно уважительно, что мне оставалось только скрипеть зубами.

— Герман, нам нужно встретиться наедине. Мне важно ваше мнение относительно того, что я планирую сделать.

— Чтобы вы не планировали сделать- это не имеет никакого отношения к тому, что я думаю по поводу вашего развода с супругой. Вы можете все, что угодно сотворить, но это не будет означать ‚ что остановится процесс раздела имущества. Поэтому я и говорю ‚ что встреча как таковая бессмысленна.

— Одинцов, не беси меня! — Рыкнул я в трубку и покачал головой, понимая, что сорвался. Понимая‚ что перешёл границу. Понимая‚ что не надо было показывать как меня напрягала эта ситуация.

— Я говорю вам реальные вещи. Реальный расклад сил. Вы почему-то, когда посчитали‚ что имеете право обидеть женщину, не думали о том, что за неё есть кому заступиться. И поэтому не надо мне сейчас звонить, предлагать встречи, на которых будут озвучены своеобразные отступные. Это унижает вас как мужчину, как бывшего мужа, как отца.

— Я не собираюсь разговаривать об отступных. — Выдал честно и провёл ладонью по волосам, откидывая их назад. Я не собираюсь разговаривать ни о каких-то выгодах для себя ради послаблений.

— Раз вы не обеспокоены этим вопросом, тогда нам тем более не стоит встречаться.

Суд уже назначен и мы сможем это все