В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

Когда я подъезжала к своему дому, то увидела, что у калитки стояла Эмма.

56.

Виктор.

Одинцов сбросил вызов, а я вдруг понял ‚ что нахожусь в каком-то состоянии изменённого сознания.

В смысле Саша спрашивала ‚ останется ли он на завтрак? На завтрак? Это же что получается?

Меня шарахнуло эмоциями так сильно, что я чуть было не потерял равновесие.

Попытался перехватить край кресла, но вместо этого рука поймала воздух.

Я не понял... Этот змей, он что к Саше пригрелся?

К моей Саше?

Я даже не мог нормально расценить эту ситуацию. Меня просто кидало из стороны в сторону. Казалось, как будто бы я начал сходить с ума. Перед глазами заплясали блики и было чувство того, что все полетело куда-то в тартарары.

Я тяжело дышал. Я не мог справиться с эмоциями и осознавал, что Саша и этот хлыщ Одинцов были ночью вместе.

Зачем они были ночью вместе?

А вдруг он ей сделал больно?

Я попытался себя успокоить тем, что она спрашивала про завтрак, значит он ей не сделал больно.

Но... Но...

Это же выходило... Что…

Горькое, едкое послевкусие скользнуло мне по пищеводу. Я с какой-то фатальной обречённостью вдруг понял ‚ что мне изменили.

Меня предали.

То есть то, что сделал я с Сашей, она вернула тут же. Что произошло у меня с ней, она просто вернула мне.

И дело не в ней. Это дело в таком понятии, как возмездие, судьба, рок.

Да плевать, как это называлось, но я просто понимал‚ что вот так вот пусто, обречённо, беспомощно чувствует себя человек, которого предали.

И от этого предательства казалось, как будто бы кишки сворачивались кольцами.

Меня трясло. Яд боли разгонялся по венам, заставляя меня часто моргать и тяжело дышать. Казалось, как будто бы на грудь положили тяжеленную бетонную плиту, словно бы надгробие и из-за этого воздух не проникал в лёгкие.

Я снова взмахнул рукой, пытаясь посмотреть на мобильный и как-то совсем по инерции снова набрал Одинцова. Только эта тварь не ответила. Этот хлыщ столичный не отвечал мне. И даже более того, он не то, что не отвечал мне- он заблокировал меня.

Я тяжело вздохнул. Все-таки упал в своё кресло и затряс головой. Пытался прийти в себя, но ничего не получалось.

Как такое могло произойти? Это же моя Саша.

Она не могла ни с кем.

Ни с кем.

Ни с кем и никогда. Она же…

А разве я мог с кем-то, кроме неё? Мог. Так значит ничего в этом мире незыблемого нет. Значит я получил по счетам. И нет, она это сделала не из мести. Она не способна на это подлое, гадкое чувство. Она просто не смогла бы это сделать в наказание мне. Она это сделала, потому что она этого хотела.

Она спала с Одинцовым, потому что она этого хотела. И это осознание долбануло меня похлеще, чем топором в голове. Зазвенело в ушах, в глаза зарябило.

— Слушай, привет — Залетел ко мне в кабинет Дима и быстро расстегнул пиджак, бросил его на край дивана. У меня к тебе есть разговор.

— Подожди. — Произнёс я хрипло, пытаясь совладать с собственными эмоциями.

— Нет, пап, я не могу подождать.

Дима оказался возле стола, упёрся ладонями в две стопки папок и посмотрел на меня пристально.

— Подожди. — Произнёс я, пытаясь сосредоточиться и вернуться в реальность.

Только с каждым вздохом становилось все труднее.

Саша не могла.

А если она этого хотела, то получается, она не хотела этого со мной. И получается она меня не любила. Она же не могла без любви, правильно? Значит она к нему что-то чувствовала. А ко мне выходит ничего не чувствовала.

— Слушай, я понимаю, что сейчас мои претензии будут выглядеть крайне дебильно и глупо, но все же, бать. — Дима взмахнул рукой, желая привлечь моё внимание.

Я только покачал головой, медленно прикрывая глаза. Развернулся и словно ноги подкосились. Когда я упал в кресло, то запрокинул голову так, чтобы затылок перестал ныть, а в груди бухать сердце.

— Я все понимаю. Но одно дело, знаешь, завести себе любовницу, условно своего возраста. Но совсем другое дело, когда ты заводишь любовницу из окружения своего сына.

— Помолчи пожалуйста. — Отмахнулся я, пытаясь прийти в себя.

— Нет я молчать не буду. В конце концов это могло прекратиться раньше. И вообще, как тебя свело с Эммой?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Едва шевеля губами, выдохнул я, стараясь включиться в диалог

Что от меня хотел Дима, я не понимал

— Да блин, бать, так не делается. Она мне понравилась, а сейчас я узнаю, что ты с ней спишь. Ты вообще понимаешь, насколько это дебильная ситуация?

— Что? — Я вскинул брови, наконец-таки вернувшись в реальность.

От того, что мне сказал Дима, меня просто перетряхнуло.

— Я не понял, что ты сказал? — Повтори я, двигаясь к столу и упирая локти в край.

— Ну хочешь, я перефразирую. Я не понимаю, зачем ты, вместо того, чтобы найти женщину действительно там своего возраста, своего полёта, своего статуса, лезешь к моим знакомым!

— Что? Какие знакомые?

— Да такие. Я с Эммой познакомился. Я с ней общался. Мы ещё в мае с ней сидели, обсуждали многое. А когда у тебя с ней что-то началось?

Я попытался прикинуть.

— Это была середина первого месяца лета или что-то около того. Я, что себе в календарике это, что ли отмечал?

— Слушай, это дерьмово спать со знакомой своего сына и вдвойне дерьмово-заделать ей ребёнка. Я не знаю, как в этой ситуации ты будешь выглядеть, но поверь, я такой подлянки от тебя не ожидал. Я действительно мог бы многое понять, но только не то, что телка, которая мне понравилась, вдруг окажется под тобой.

До меня с какой-то медлительностью дошёл смысл сказанных Димой слов и я вскинул брови.

— это, что-то ужасное.

— Да, пап. Это что-то ужасное. В ситуации, когда отец потеряв вообще какое-либо понимание о том, что правильно и неправильно, лезет на ровесницу сына.

57.

Виктор.

Я пристально посмотрел на Диму и покачал головой.

— Ты мне что, пытаешься сейчас сказать ‚ что я спал с девушкой, которая тебе