Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова

Оно буквально приковывало меня.

Больше того, мне хотелось открыть его, пробежать руками по клавишам…

Я не удержалась и подняла крышку, но, прежде чем дотронулась до клавиш, увидела рисунок на внутренней стороне крышки.

Это была птица, горлинка с веткой в клюве, и ветка эта была не простая, это был стилизованный скрипичный ключ.

Да, но точно такой же рисунок я уже видела…

Я видела его на старом, выцветшем нотном листе, который взяла в квартире богатой клиентки частного детского сада. Там еще была копия портрета Алины Жирардо.

Отчего-то мне захотелось сравнить два этих рисунка, но того нотного листа у меня с собой, конечно, не было.

Я с сожалением захлопнула крышку пианино – и вдруг услышала голос за спиной:

– А что это ты тут делаешь?

Я вздрогнула и испуганно обернулась.

На пороге комнаты стояла брюнетка – одна из трех дам из бухгалтерии, с которыми я познакомилась в первый день. Я даже вспомнила ее имя – Оксана.

– О, привет! – Я сделала вид, что обрадовалась. – Да вот шла по коридору и опять увидела привидение… ну, ту певицу. Она зашла в эту комнату – и я за ней… Но ее здесь уже не было. Как будто испарилась. Вообще никого…

– Ну понятное дело – она же привидение! – абсолютно серьезно заметила Оксана.

– А что это вообще за комната?

– А это вроде как музей. Последняя комната, в которой все осталось, как при прежней хозяйке, при той самой певице.

– Интересно! Решили оставить на память о ней?

– Да не то чтобы решили… – Брюнетка понизила голос. – Несколько раз хотели ее переделать в офис, да только каждый раз случалась какая-нибудь неприятность. Сначала эту комнату завхоз наш хотел переделать под свой кабинет. Только собрался делать здесь ремонт, как попал на улице в аварию и сильно пострадал, вышел на инвалидность. После него захотел эту комнату взять себе начальник планового отдела – и на следующий день у него случился инфаркт. Откачали его, конечно, но долго в больнице провалялся. Потом хотели сюда перенести кабинет начальника отдела документации – и тут же этот начальник чуть не утонул.

– Где утонул? На море?

– Если бы на море! В собственной ванне!

– Разве так бывает?

– Вот представь себе, бывает! Решил вечером перед сном в ванне полежать, заснул и захлебнулся, хорошо, теща услышала, как вода плещется, думала, соседи заливают, вытащить его из ванны не смогла, но хоть воду спустила. После этого уже никто на эту комнату не зарился, решили так ее оставить.

Тут кто-то позвал Оксану из коридора, и она удалилась. Я тоже собралась идти, но услышала трескотню Ифигении и решила переждать.

Я притаилась у двери, слушая, как отдаляется болтовня Ифигении. И ведь никого рядом с ней не было, сама с собой разговаривает. Приятно поговорить с умным человеком!

Хотя беседой это назвать никак нельзя.

Наконец в коридоре стало тихо. Я перевела дух и нажала на ручку двери, собираясь уйти.

Тут меня ждал неприятный сюрприз: дверь оказалась заперта. Я подергала ручку и отступилась. Кто меня запер? Не Оксана же и не Ифигения. А может, замок сам захлопнулся?

И что мне теперь делать? Стучать и звать на помощь? Очень не хочется.

Я отвернулась от двери и тут заметила у окна смутную фигуру. Ну разумеется, это она, Алина Жирардо. Точнее, ее призрак.

Серебристое платье струилось вниз живописными складками, высокая прическа, длинная шея охвачена ожерельем.

И снова, как в прошлый раз, призрак поднял изящную руку и чуть потрогал ожерелье.

Я нисколько его не боялась. И вспомнила, что в прошлый раз спросила у призрака дорогу, и он указал мне путь.

Я решила начать издалека.

– Здравствуйте, мадам Жирардо! – сказала я как могла учтиво. – Как поживаете?

После таких слов я хотела присесть в изящном поклоне, но вовремя вспомнила, что на мне джинсы. И как вы думаете, можно сделать книксен в джинсах?

Когда я подняла голову, то увидела, что призрак переместился к пианино. И показывает мне на картинку. Ну да, птичка держит в клюве стилизованную веточку, я сама уже заметила и вспомнила, что такой же рисунок был на нотах.

– Благодарю вас, мадам, – сказала я, – но не могли бы вы мне помочь? Я не могу выйти из этой комнаты.

Вот сказала – и самой смешно. Ну как призрак мне поможет, дверь, что ли, взломает?

Между тем фигура подошла к двери и пропала. То есть просочилась сквозь нее в коридор.

Хорошо быть призраком, подумала я, ходи куда хочешь. Не страшны тебе никакие замки, хоть механические, хоть электронные, не могут посадить тебя за решетку, пройдешь хоть через каменную стену толщиной два метра…

Я со злостью пнула дверь ногой, и она открылась!

Нет, надо срочно бежать из этого дома, так можно совсем рехнуться! Мало того что я вижу призраков, я с ними разговариваю!

Алина была сама не своя от волнения.

Первое ее выступление прошло блестяще, но завтра ей предстояло выступать второй раз, и, если она не сможет уверенно повторить свой успех, те, кто только что превозносил ее, накинутся на нее, как свора диких собак.

Они скажут, что первый успех был случайностью.

Прибыл посыльный от господина Ларю.

Он принес большой букет белых камелий, в который была вложена записка: «С нетерпением жду завтрашнего успеха!»

И тут Алина почувствовала резкую боль в горле.

Как будто туда воткнули что-то острое.

Она схватилась за горло.

Только не это!

Если она сейчас заболеет… если не сможет завтра петь… это будет конец!

Сцена будет для нее потеряна!

Алина ходила по комнате из угла в угол, как дикий зверь в тесной клетке.

Наконец, утомившись, прилегла на канапе и, к своему удивлению, задремала…

Ей даже приснился сон.

Приснилась ей старая мадам.

Старуха стояла в углу комнаты и манила к себе Алину.

Девушка послушно подошла к старухе, и та надела ей на шею свой подарок – сапфировое ожерелье.

Алина проснулась, как от толчка, и сразу же бросилась к туалетному столику, в потайном отделении которого она хранила ожерелье старой мадам.

Ожерелье было на месте.

Алина надела его, хотя и была сейчас в простом домашнем платье, к которому драгоценное ожерелье совершенно не подходило, как не подходит дорогое парадное седло к крестьянской лошадке.

Холодное золото коснулось шеи. Алина почувствовала аромат цветов, аромат весеннего луга… и тут же боль отступила, исчезла. Дыхание снова стало легким, свободным.

Алина попробовала голос, пропела несколько нот и поняла, что ее голос звучит